Чтение онлайн

Я встала и подошла к сундуку. Он стоял в углу, окутанный легким маревом холода. Достала один из осколков «Вечного льда» — небольшой прозрачный ромб, который пульсировал мягким лазурным светом.

— Настя! — позвала я. — Тащи свечу. И поближе к печке подходи.

Настенька, которая до этого момента тихо протирала полки, бочком подобралась к нам. В её глазах читался интерес, смешанный с готовностью в любую секунду нырнуть под лавку.

Я поднесла осколок льда к открытой дверце печи, где догорали угли.

— Смотрите внимательно. Это — основы магической термодинамики.

Маманя и Настя вытянули шеи. По логике вещей, лед должен был превратиться в лужицу за считанные секунды. Но Морозко не был бы волшебным, если бы его подарки работали по школьному учебнику физики.

Как только жар от углей коснулся грани кристалла, лед не растаял. Он начал… светиться ярче. Голубое сияние сменилось теплым, золотистым оттенком. Но самое поразительное началось через мгновение: кристалл стал поглощать жар из печи, как мощный пылесос, и тут же начал переизлучать его через свои боковые грани. Только это был не просто жар, а мягкое, обволакивающее инфракрасное излучение, от которого по коже побежали приятные мурашки. Воздух в радиусе метра мгновенно прогрелся до состояния курортного Сочи в разгар сезона.

— Ой, тепло-то какое… — выдохнула Настя, протягивая руки к камню. — Словно солнышко в ладошке.

— Это не солнышко, Настя. Это инновационный обогреватель с КПД выше трехсот процентов, — я довольно хмыкнула. — Этот лед работает по принципу инверсии. Он всасывает огонь и выдает мягкое тепло, при этом сам не разрушается. У нас есть бесконечный источник энергии. Теперь нам нужен корпус. Цех. Помещение.

Я развернулась к стене. Вчера мы её так старательно отмывали, что теперь она сияла свежим деревом, как чистый лист ватмана. Моя рука сама собой потянулась к печи. Я выудила из золы крупный, еще теплый уголек.

— Марфушенька, ты чего это? — Маманя вскочила, прижимая руки к груди. — Стенку-то… стенку-то за что?! Мы ж её вчерась песком драли! Полгода чистоты не видели, а ты её пачкать?!

— Это не пачкотня, маманя. Это инженерная документация, — ответила я, проводя жирную черную черту по центру стены. — Проектирование Теплицы 1.0 объявляю открытым.

Маманя охнула и осела на лавку. Настя же подошла ближе, глядя, как уголь в моих руках вычерчивает странные, но удивительно логичные линии.

— Смотрите, — я вошла в раж. Рисование чертежей всегда успокаивало мои нервы. — Нам нельзя строить прямо на земле. Грунт промерз на два метра, он будет высасывать тепло, как кредиторы — последнюю копейку. Нам нужен свайный фундамент. Высокие сваи.

Я нарисовала основание на длинных, мощных столбах.

— Теплица на курьих ножках. Только без курьих ног, а на дубовых сваях. Под полом должен гулять ветер, чтобы холод от земли не касался настила.

— На ножках? — Настя хихикнула. — Прямо как у Яги?

— У Яги — устаревшая модель с плохой навигацией, — я продолжала чертить. — У нас будет стационарный объект. Крыша — под наклоном в сорок пять градусов к южной стороне. Нам нужно ловить каждый фотон скудного зимнего солнца. Стены — двойные, с воздушной прослойкой. Воздух — лучший теплоизолятор, если его правильно запереть.

Я рисовала схемы вентиляционных отверстий, систему зеркал из полированной меди (которую планировала вытребовать у Ивана или Мамани) и, конечно, «сердце» системы — пьедестал для Вечного Льда в самом центре.

Стена за пять минут превратилась в сложнейший чертеж. Со стороны это, наверное, выглядело как бред сумасшедшего или зловещее чернокнижие. Маманя уже не причитала — она просто молча крестилась на каждый мой зигзаг, закрыв глаза и шепча молитвы от сглаза.

— Настя, — я повернулась к сестре, оттирая пальцы от угольной пыли. — Ты теперь — начальник отдела снабжения. Твоя задача: найти в деревне всё, что может пропускать свет. Нам нужны старые оконные рамы. Много рам. Слюда, бычьи пузыри, если повезет — стекло из боярских запасов. Иван говорил, у купца Савельева на складе лежат списанные рамы. Твоя миссия — провести разведку. Узнай цену. Если будет ломить — скажи, что я приду сама и проведу аудит его личных грехов. Поняла?

Настя сглотнула, но кивнула.

— Поняла, сестрица. К Савельеву схожу. Он, правда, жадный, как сто чертей, но… я попробую.

— Не «попробую», а проведешь предварительные переговоры, — поправила я. — Скажи, что нам нужны неликвиды. Старье. То, что он всё равно выкинет. А мы ему за это… ну, придумаем, чем расплатиться. Рекламой на фасаде или скидкой на будущий урожай.

Я подошла к окну. Там, за чистым стеклом, белела бесконечная снежная пустыня. Она казалась мертвой, но я знала: там, под снегом, спит огромный потенциал. Нужно только дать ему толчок.

— Маманя, хватит изображать статую скорби, — я подошла к матери и легонько встряхнула её за плечо. — Мы не чертовщиной занимаемся. Мы занимаемся выходом на самоокупаемость. Через месяц у вас на столе будет свежий салат. А в кошельке — золото. Не от Морозко, а наше, заработанное.

— Салат? — Маманя открыла один глаз. — Это трава, что ль, зеленая? Коровья еда? Кто ж её зимой-то купит, Марфуш?

— Богатые купцы купят. Бояре, которым надоело жрать одну солонину и репу. Им не хватает витаминов, маманя. А витамины — это то, за что люди готовы платить тройную цену, когда у них начинается цинга. Мы будем торговать здоровьем.

Я снова посмотрела на свой чертеж. Он выглядел дерзко. Смело. Немного безумно.

Вечером, когда Настя ушла «в разведку», а Маманя уснула, уткнувшись носом в подушку (наверное, ей снились кошмары про теплицы-убийцы), я вышла во двор.

Мороз ударил в лицо ледяной ладонью. Тишина стояла такая, что было слышно, как лопаются от холода стволы деревьев в лесу — гулкие, далекие выстрелы зимней войны. Я дошла до середины двора, туда, где планировала вбить первый колышек.

Лес на горизонте казался черной, ощетинившейся стеной. Я знала, что где-то там, в ледяных чертогах, Велемир сейчас, возможно, смотрит на меня через свое зеркало.

— Ну что, Дед? — громко сказала я в пустоту. — Чертежи готовы. Команда сформирована. Инфраструктура в процессе закупки. Твои семена скоро пойдут в рост.

Я вдохнула колючий воздух.

— Знаешь, в моем мире говорили, что сельское хозяйство — это черная дыра для денег. Но они просто не пробовали работать с Вечным Льдом. Я выращу твою клубнику. И не потому, что ты так велел. А потому, что у меня план на три квартала вперед, и неустойка в него не входит.

Лес ответил коротким, резким порывом ветра, который швырнул мне в лицо горсть снега. Словно старик Морозко усмехнулся там, в своей чаще.