Чтение онлайн

У забора, как и ожидалось, ошивался Иван. Он подпирал плечом новую калитку, лениво покусывая травинку и поглядывая на окна в ожидании «представления». Рядом с ним пристроились две местные кумушки — тетка Дарья и молодуха Фекла, главные ретрансляторы деревенских сплетен. Они что-то оживленно обсуждали, периодически тыча пальцами в сторону нашего дома.

— Гляди, Ваня, — донесся до меня голос Дарьи. — Сейчас выплывет чудо-юдо свекольное. Ох и наградил её Дед в лесу, говорят, она теперь вовсе умом тронулась, калитки есть велит…

Иван хохотнул, поправляя шапку.

— Да ладно вам, бабы. Марфутка — она хоть и с прибабахом, зато приданое…

Он осекся.

Я медленно спустилась со ступенек, держа спину так, будто в неё вшили стальную рельсу. Настя следовала за мной, стараясь не отставать.

Тишина наступила такая, что было слышно, как в соседнем лесу падает иголка с ели.

Иван медленно выпрямился. Травинка выпала из его приоткрытого рта. Он смотрел на меня, и в его глазах медленно, как в замедленной съемке, прогружалось обновление системы.

— Марфуша?.. — выдавил он. — Ты чего… заболела? Бледная какая-то. И… это…

Он не мог подобрать слов. Его взгляд метался по моему лицу, не находя привычных ориентиров в виде угольных бровей и свекольных пятен. Вместо комичного персонажа перед ним стояла властная, красивая женщина с ледяным спокойствием в глазах.

— Доброе утро, подрядчик, — сказала я, останавливаясь в двух шагах от него. — Вижу, забор стоит. Это радует. Но почему ты простаиваешь? Время — деньги, Иван. А в нашем случае — время это риск заморозить посевную.

Кумушки за забором синхронно перекрестились.

— Чур меня! — прошептала Дарья. — Голос-то её, а рожа — не её! Обобрали девку лешие! Красу-то украли!

— Краса, Дарья, — я повернулась к соседке, и та непроизвольно вжала голову в плечи, — это не то, что нарисовано сажей. Это то, что приносит результат. А мой результат вы увидите очень скоро. Иван!

— А? — парень вздрогнул, преданно заглядывая мне в рот.

— Бери топор. Бери Микулу и его сыновей. Нам нужны бревна. Много бревен. И старые рамы от боярских теплиц, если сможешь достать. Начинаем проект «Зимняя сказка».

— Марфут… то есть, Мария Викторовна… — Иван запнулся, сам не понимая, почему назвал меня так официально. — Да какие теплицы? Мороз же! Снег по пояс! Люди засмеют…

— Люди смеются над теми, кто сидит без дела и ждет весны, — я подошла к нему вплотную, и Иван непроизвольно вытянулся во фрунт. — А мы весну сделаем сами. Прямо здесь, за этим забором. И если ты хочешь быть в доле, — я выразительно посмотрела на Настю, которая тут же покраснела, — то советую начать работать головой и руками одновременно.

Иван посмотрел на Настеньку — чистую, свежую, преображенную. Потом на меня — уверенную и пугающе рациональную. В его голове явно шел сложный процесс переоценки ценностей.

— Сделаю, — твердо сказал он, поправляя ленточку на шапке. — Коли ты так говоришь… сделаю. Бревна будут. И рамы найду. У купца Савельева на складе лежали, он их еще в прошлом году списать хотел.

— Отлично. Договорись о дисконте. Скажи — от Марфуши. Он поймет, — я кивнула и развернулась к дому. — Настя, идем. У нас чертежи не рисованны.

Я заходила в избу, чувствуя на спине десятки взглядов. Ребрендинг прошел успешно. Социальный капитал начал расти, а страх перед неизвестным превратился в уважение перед силой.

— Настя, — сказала я, когда мы закрыли дверь, — доставай уголь. Но не для бровей. Будем чертить схему отопления. Пора переходить от эстетики к инженерии.

Я бросила взгляд на сундук Морозко. Он мерцал, и мне показалось, что на его ледяной крышке на секунду проступил одобрительный смайлик. Ну или это просто была игра света. Но я знала одно: завтра здесь будет стоять первая в этой сказке теплица. И клубника — это только начало моей экспансии.

Проект «Зимняя сказка»: Теплица на курьих ножках

Я сделала глоток из тяжелой глиняной кружки. Травяной сбор, который Настенька ласково называла «утренним бодряком», на вкус напоминал заваренное сено с легким послевкусием экзистенциального кризиса. В моем прошлом мире за такой «крафтовый чай» в хипстерской кофейне содрали бы пятьсот рублей, но здесь это был суровый производственный напиток, призванный заставить мозг шевелиться в условиях хронического дефицита глюкозы.

Напротив меня сидела Маманя. Она всё еще периодически вздрагивала, когда мой взгляд падал на неё. Моё «новое» лицо — чистое, без капли свеклы и сажи — действовало на неё как святая вода на мелкого беса. Она то и дело порывалась перекреститься или спрятать под лавку тарелку с остатками заветренного сала.

— Маманя, прекратите вибрировать, вы нарушаете мою концентрацию, — я поставила кружку на выскобленный до белизны стол. — Нам нужно обсудить бюджетную политику на текущий квартал.

— Чего обсудить, ягодка? — пискнула матушка, осторожно отодвигая от себя ломоть хлеба. — Какую такую политику? Мы ж… это… щи доели, кашу доварили. Батюшка твой на заработки уехал, вернется — привезет копейку.

— Копейка — это не прибыль, это погрешность, — я сложила руки на груди. — Анализ складских остатков показал, что мы находимся в глубоком операционном пике. Картошка вялая, мука с сомнительными добавками в виде долгоносиков, а Зорька дает молока меньше, чем я выдаю дельных советов за час. Если мы продолжим просто «проедать» ресурсы, к марту нам придется закладывать дом или переходить на питание корой.

— Ой, батюшки! — Маманя всё-таки перекрестилась. — Да как же так? Всю жизнь так жили!

— И это была деструктивная модель поведения, — отрезала я. — Чтобы выйти в плюс, нам нужен высокомаржинальный продукт. Эксклюзив. То, чего нет ни у кого в радиусе ста верст. Нам нужна теплица.

Маманя замерла с открытым ртом. Из её рук выпала ложка и с сухим стуком покатилась по полу.

— Теп… чего? Доченька, ты опять словами заморскими кидаешься? Опять тебя в лесу Морозко покусал?

— Теплица, маманя. Крытый огород с подогревом. Место, где лето будет круглый год, несмотря на то, что за окном февраль и волки воют от досады. Мы будем выращивать зелень, лук, а если повезет — и кое-что подороже.