Чтение онлайн

Дора с шумом распахнула дверь. Одри направилась к выходу.

– Я с тобой разделаюсь, воровка!
– прошипела ей вслед Дора.
– Шпионка! Притворяется скромницей! Ты воображаешь, что он на тебе женится? Как бы не так! Этому не бывать!

Одри услышала за спиной лязг железа и быстро обернулась. В гостиной на стене висели старинные доспехи и оружие, Сорвав первый попавшийся под руку кинжал, Дора бросилась на сестру. Одри кинулась в прихожую, но, оступившись, упала.

В тот момент, когда обезумевшая Дора пыталась нанести сестре удар, входная дверь распахнулась и кто-то схватил ее занесенную руку.

– Мне очень жаль, если я прервал съемку эффектного кадра, - заявил Слик Смит, - но меня раздражает лязг стали.

Глава 23. СЛИК ДЕЛАЕТ НАМЕК

Когда Дора пришла в себя, Одри уже не было. Слик Смит взял молодую женщину под руку, отвел ее в гостиную и усадил.

– Я вела себя как дура, - произнесла она, запинаясь.

– С кем этого не бывает, - сочувственно заметил Слик.
– Каждой женщине приходится дурить из-за какого-нибудь мужчины. Плохо только, если он этого не стоит.

– В том, что произошло, виновата она... Она... ненавистна мне!

– Не стану с вами спорить. Хотя она всегда представлялась мне хорошей девушкой. Кажется, она сидела в тюрьме, чтобы выручить вас?

Дора внимательно посмотрела на собеседника и тут только осознала, что видит его впервые.

– Кто вы такой?
– с тревогой спросила она.

– Я Слик Смит. Ваш муж знает меня. Смит из Бостона. Я англичанин с бостонской выучкой. Человечество не знает более изящного сочетания - порода плюс культура... Миссис, он не заслуживает того.

Слик так внезапно переменил тему, что Дора не сообразила, в чем дело.

– О ком вы говорите?

– О Ласси. Он ни к черту не годится. Вы сами заставили меня сказать об этом. Он законченный эгоист. Потребуйся ему ботинок - и он, не задумываясь, отдаст в дубление шкуру своего первенца. А вот Мартин мне нравится - это хороший парень. И, возможно, он улыбнется вам в зале суда в тот момент, когда судья наденет черную шапочку, прежде чем отправит его в камеру смертников. Вы будете сидеть и думать о том, каким подлецом был Маршалл, и как легкомысленно вы послали этих мужчин на смерть. После приговора осужденный живет только три недели, а затем наступает момент, когда он должен уйти навсегда. И вы пойдете проститься с Мартином, и он будет всячески стараться ободрить вас. Затем вы проведете мучительную ночь в ожидании... и, когда пробьет восемь часов...

– Умоляю вас, перестаньте!
– застонала Дора.
– Мартин подослал вас...

– Мартин не видел меня сегодня и не звонил мне. Вы даже не представляете себе, какая скотина этот Маршалл.

– Я знаю... Оставьте меня. Вы все точно сговорились изводить меня, зная, как я им дорожу.

Слик вышел на улицу в тот момент, когда Мартин расплачивался за такси. При виде Слика он нахмурился.

– Какого дьявола вы здесь?

– Эльтон, вы слишком стремительны. Вы набрасываетесь на меня за то, что я пришел вас проведать; вы набрасываетесь на желторотых юнцов, которых можно стричь, как баранов; вы набрасываетесь на легкий заработок, потому что Стандфорт заявил вам, что подделка будет первоклассной...

– Я не понимаю, о чем вы говорите!
– оборвал Слика Мартин.

– Послушайте, Эльтон, - продолжал Слик, понизив голос, - даже темная профессия старого хрыча Мальпаса лучше, чем это новое увлечение Стандфорта фальшивыми деньгами.

– А какая у него профессия?

– У Мальпаса? Я в точности не знаю, но... не желаю вам встречаться с ним наедине в его доме. Я однажды видел его, но он меня, к счастью, не заметил. Только благодаря этой случайности я остался жив, Эльтон...

Глава 24. ПЛОВЕЦ

Мистер Ласси Маршалл был в последние дни очень озабочен. И причиной тому были не угрозы Эльтона.

В субботу, поздно вечером, Тонджер принес ему пачку писем. Ласси быстро просмотрел все конверты и нахмурился.

– Из Капштадта опять ничего нет, - сказал он.
– Уже больше месяца я не имею сведений от нашего приятеля. Чем это, по-твоему, можно объяснить?

– Может быть, он умер?
– высказал предположение Тонджер.
– Бывает ведь, что люди умирают даже в Южной Африке. А может, что-нибудь стряслось с Торрингтоном? Возможно, он все-таки не умеет плавать?..

– Ты уже не первый раз упоминаешь об этом, - резко заметил Маршалл. Он прекрасно плавал!.. Однако что ты хотел этим сказать?

– Ничего, я просто рассуждал про себя, - ответил Тонджер и, продолжая интриговать Ласси, добавил: - Вот детям губернатора следовало бы уметь плавать...

Ласси вспылил.

– Мне надоело твое кривляние! Потрудитесь объяснить, в чем дело!

– Года полтора тому назад, - начал Тонджер, - дети лорда Гильбера отправились кататься на парусной лодке. За молом лодка опрокинулась, и они бы утонули, если бы один из каторжников, работавших в то время на молу, не бросился в воду и не спас их...

– И этим каторжником был Торрингтон?
– спросил Ласси отрывисто.

– Понятия не имею. В газетах имя этого человека не упоминалось. Говорилось только, что он хромает и что подана петиция о его помиловании.

– Мерзавец, почему же ты не сказал мне об этом своевременно?
– закричал Ласси.

– А что я мог вам сказать?
– ответил Тонджер обиженно.
– Фамилия каторжника указана не была. Откуда я мог знать, кто это? И потом, ваш человек дал бы знать, если б это был Торрингтон и если бы его освободили. Вы же платите ему за сообщения?

Ласси промолчал.

– Впрочем, - продолжал Тонджер задумчиво, - нельзя исключать и того варианта, что ваш человек сообщает ложные сведения, желая сохранить свой заработок.

Маршалл вскочил и хватил кулаком по столу.

– Так оно и есть: Торрингтон освобожден, а его поверенные приняли меры, чтобы газеты об этом не трубили!

Он принялся шагать по комнате. Затем неожиданно подошел к Тонджеру и спросил:

– Ты знал об этом?

– Ничего я не знал, - обиделся Тонджер.
– К тому же я сопоставил некоторые факты и пришел к заключению, что окажись он на свободе, он бы не оставил вас в покое. Этого вы не станете отрицать, не так ли?

Ласси немного успокоился, так как эта мысль и ему приходила в голову.

– Наконец, - продолжал Тонджер, - разве я обязан беспокоить вас всякими слухами и предположениями? Мы с вами друзья, Ласси. Правда, иной раз я вам досаждаю, но многим вам обязан. И вы допускаете, что я могу вас предать? А Торрингтон сыграл со мной шутку, которую я ему не могу простить. Вы знаете, что в тот самый день, когда вы его сцапали, он сманил мою Эльзу. Я этого не забыл. Взгляните.

С этими словами он достал из пиджака потертый бумажник и вытащил письмо, которое, от времени порвалось в нескольких местах.