Чтение онлайн

Я нервно спросил Каламуддина, на каком основании Талибан запрещает женщинам работать и учиться. «Наш народ проклянет нас, если мы не будем учить наших женщин, и в дальнейшем мы дадим им образование, но сейчас мы столкнулись с серьезными проблемами», — ответил он. Как многие муллы, он говорил удивительно тихо, несмотря на свои размеры, и мне пришлось напрягаться, чтобы расслышать его. «Есть проблема безопасности. Пока что нет ни отдельного транспорта, ни отдельных зданий, ни других вещей, необходимых для обучения женщин. Женщины должны быть полностью отделены от мужчин. И среди нас есть мужчины, которые не могут вести себя с женщинами должным образом. Мы потеряли два миллиона человек в войне с Советами, потому что у нас не было законов шариата. Мы воевали за шариат, и теперь у нас есть организация, которая проводит его в жизнь. Я проведу его в жизнь, чего бы это ни стоило», — выразительно сказал Каламуддин.

Когда талибы в первый раз вошли в Кабул, религиозная полиция избивала мужчин и женщин в общественных местах за недостаточно длинную бороду или неправильное ношение бурка. «Мы советуем нашим людям не бить людей на улице. Мы лишь говорим людям, чтобы они вели себя согласно шариату. Например, если водитель хочет повернуть и врезаться в другую машину, мы просто советуем не поворачивать», — сказал Каламуддин и широко улыбнулся, видимо, довольный такой современной метафорой.

Управление создано по образцу подобной правительственной организации в Саудовской Аравии и держит на службе тысячи молодых людей, многие из которых получили лишь минимум образования в пакистанских медресе. Управление, самая эффективная из разведывательных служб талибов, подобно ХАДу, коммунистической тайной полиции 80-х годов. ХАД, позднее называвшийся ВАД, состоял из 15–30 тысяч профессиональных шпионов и имел 100 тысяч платных осведомителей. [129] Каламуддин признавал, что он располагает тысячами осведомителей в армии, министерствах, госпиталях и западных благотворительных организациях. «Все наши сотрудники имеют опыт в религиозных делах. Мы — независимая организация и не получаем указаний от Министерства юстиции или Верховного суда. Мы выполняем приказы эмира Муллы Мохаммада Омара».

Указы Каламуддина регулярно передаются по «Радио Шариат» (бывшее «Радио Кабул») и касаются всех сторон жизни населения (см. Приложение 1). Один из них регулирует поведение во время спортивных мероприятий, сначала вовсе запрещенных талибами. «Все зрители, подбадривая спортсменов, должны кричать „Аллах-у-Акбар“ [Аллах велик] и не стучать никакими предметами. Если наступает время молитвы, игра прерывается. Игроки и зрители молятся вместе», — гласит указ. Запуск воздушных змеев, любимое весеннее развлечение жителей Кабула, остался под запретом, как и всякий женский спорт.

Для талибов всякое сомнение в истинности этих указов, не имеющих никаких коранических оснований, равносильно сомнению в истинности ислама, хотя первая задача Пророка Мухаммада была эмансипация женщин. «Высший и безошибочный тест на ислам — равноправие женщин, сначала провозглашенное, а потом постепенно проводимое в жизнь», — писал Фернан Бродель. [130] Но талибы не позволяли даже журналистам-мусульманам ставить под сомнение свои указы или обсуждать разные интерпретации Корана. Сотрудникам благотворительных организаций они просто говорили: «Вы не мусульмане и не имеете права обсуждать ислам». Талибы правы, их толкование ислама единственно верное, а все остальное ложно и происходит от человеческой слабости и отсутствия благочестия. «Конституция — это шариат, поэтому нам не нужна конституция. Народ любит ислам и поэтому он поддерживает Талибан и ценит то, что мы делаем», — говорил генеральный прокурор маулави Джалилулла Маулвизада. [131]

Но тяжелое положение афганских женщин и всего афганского общества сложилось еще до прихода талибов. Двадцать лет непрерывной войны разрушили афганское гражданское общество, клановую общность и семейные связи, прежде помогавшие людям выжить в тяжелых экономических условиях. Афганистан имеет одни из самых низких показателей качества жизни в мире. Младенческая смертность составляет 163 на тысячу живорожденных (18 процентов [132] ), самый высокий показатель в мире, средний показатель остальных развивающихся стран — 70 на тысячу. Четверть родившихся не доживает до пятилетнего возраста, в развивающихся странах — одна десятая.

1700 матерей из 100 000 умирают во время родов. Ожидаемая продолжительность жизни мужчин и женщин составляет 43–44 года, в среднем для развивающихся стран — 61 год. Всего 29 процентов жителей имеют доступ к медицинским услугам, 12 процентов пьют чистую воду, в развивающихся странах — соответственно 80 и 70. Дети умирают от простых болезней, которые легко предотвратить, например, от кори и дизентерии, причины которых — отсутствие чистой воды и медицинских учреждений. [133]

Неграмотность являлась серьезной проблемой и до талибов: 90 процентов девушек и 60 процентов юношей неграмотны. На больших территориях в сельской местности все школы до единой были разрушены в ходе войны. Так что политика талибов в отношении женщин лишь усугубила кризис, существовавший и прежде. В течение трех месяцев после захвата Кабула талибы закрыли 63 городские школы, что затронуло 103 000 девочек, 148 000 мальчиков и 11 200 учителей, 7800 из которых женщины. [134] Они закрыли Кабульский университет и отправили по домам 10 000 студентов, из них 4000 женщин. К декабрю 1998 году, сообщает ЮНИСЕФ (Детский фонд ООН), система образования была полностью разрушена, девять девочек из десяти и двое мальчиков из трех не посещали школу. [135]

Отчаянное положение афганского народа не вызывало большого внимания извне. Если в восьмидесятые годы война в Афганистане привлекала внимание и помощь, то с момента ухода советских войск Афганистан исчез с экранов радаров всего мира. Постоянно сокращающиеся поступления со стороны стран-доноров не покрывали даже минимальных расходов на необходимую гуманитарную помощь.

В 1996 году ООН запросила 124 миллиона долларов на годовую программу гуманитарной помощи Афганистану, но к концу года она получила только 65 миллионов. В 1997 году она запросила 133 миллиона и получила только 56, или 42 процента, а на следующий год было запрошено 157 миллионов и получено 53, или 34 процента. В 1999 году ООН резко сократила свои запросы до 113 миллионов. По словам исследователя Барнетта Рубина, «если сегодняшнее положение в Афганистане отвратительно, то это не значит, что афганский народ отвратителен. Афганистан — это зеркало, в котором отражаются не только афганцы, — это зеркало всего мира. „Если вам не нравится изображение в зеркале, надо разбить не зеркало, а ваше лицо“, — гласит старая персидская поговорка». [136]

Когда кабульские женщины смотрят в это зеркало, они видят лишь отчаяние. В 1996 году я встретился с Биби Зухрой в маленькой пекарне в Кабуле. Эта вдова во главе группы из нескольких молодых женщин пекла нан (традиционный афганский бездрожжевой хлеб) для вдов, сирот и инвалидов. Около 400 тысяч жителей Кабула зависят от таких булочных, финансируемых Мировой продовольственной программой. В это число входят 25 тысяч семей без кормильца и 7 тысяч семей мужчин-инвалидов. Глиняная хижина Зухры исцарапана пулями и шрапнелью. В первый раз она была разрушена ракетами Гольбуддина Хекматьяра в 1993 году, потом обстреляна снарядами талибов в 1995 году.

Так как ей нужно было кормить шестерых детей и еще своих родителей, она отдала часть небольшого участка земли, где прежде стоял ее дом, под пекарню Мировой продовольственной программы. «Посмотрите на меня, разве вы не видите на моем лице трагедию нашей жизни, трагедию нашей страны? — говорила она мне. — С каждым днем жизнь становится хуже и хуже. Мы стали попрошайками, зависящими от милости ООН. Афганцы так не привыкли. Все женщины истощены, угнетены, опустошены. Мы ждем только мира, мы молимся о нем каждую минуту».