Чтение онлайн

Ни при каких политических условиях талибы не были готовы пойти на компромисс. После каждого военного поражения они еще более ужесточали свою политику в отношении женщин, полагая, что суровые меры против женщин должны поднять боевой дух их побитых солдат. А каждая новая победа приводила к новому ужесточению, поскольку населению вновь завоеванных районов нужно было продемонстрировать твердость новой власти. Политика «сотрудничества», проповедовавшаяся международным сообществом, не принесла никаких дивидендов. А обещания талибов, что после войны они позволят женщинам учиться, все больше теряли смысл. Захват Герата был первым симптомом для афганцев и для всего мира, показавшим, что талибы не пойдут на компромисс в женском вопросе. Герат, сердце средневекового ислама для целого региона, город мечетей и медресе, обладал древними традициями либерального ислама. Герат — родина исламского искусства и ремесла, живописной миниатюры, музыки, танца, ковроткачества и многочисленных историй о прекрасных женщинах.

Жители Герата до сих пор помнят легенду о царице Гоухар-шад, супруге Шахруха, сына завоевателя Тимура, которая перенесла столицу Тимуридов из Самарканда в Герат после смерти Тимура в 1405 году. Однажды царица в обществе двухсот прекрасных прислужниц осматривала мечеть и медресе, построенные ею в предместье Герата. Студентов медресе (или талибан) предварительно попросили удалиться, но один из них уснул у себя в комнате. Он был разбужен изысканной и привлекательной прислужницей. Когда прислужница вернулась к царице, она была взволнована, платье на ней было в беспорядке, и ее быстро разоблачили. Вместо того, чтобы наказать ее или студента, царица приказала всем своим прислужницам сочетаться браком со студентами, таким образом благословив их и избавив от будущих искушений. Она подарила каждому студенту одежду и жалование и повелела мужьям видеться с женами один раз в неделю до тех пор, пока студенты не закончат учебу. Эта история воплощает в себе гератскую традицию свободного, человечного ислама и религиозного образования.

Талибы не знали истории Герата и его традиций. Они пришли с тем, чтобы запереть гератских женщин в их домах. Людям запретили посещать гробницы суфийских святых, которыми изобилует Герат. Талибы уничтожили многолетние усилия Исмаил Хана, командующего здешних моджахедов, направленные на то, чтобы дать образование населению. Все школы для девочек были закрыты. Большая часть школ для мальчиков тоже, поскольку учителями в них работали женщины. Талибы разделили немногие действующие больницы на мужские и женские, закрыли общественные бани и запретили женщинам ходить на рынок. В итоге гератские женщины были первыми, кто восстал против усердия талибов. 17 октября 1996 года более ста женщин пришли к дому губернатора, чтобы протестовать против закрытия городских бань. Они были избиты и арестованы. Религиозная полиция ходила по домам и требовала, чтобы мужчины держали женщин дома.

Иностранные средства массовом информации и ООН предпочитали не замечать эти события, но некоторые западные благотворительные организации помяли, к каким последствиям для их деятельности это приведет. После долгих споров и бесплодных переговоров с талибами в Герате ЮНИСЕФ и Фонд спасения детей закрыли свои образовательные проекты в городе, поскольку девочкам было запрещено в них участвовать. [141] Но прекращение этих программ помощи не остановило талибов. Они быстро поняли, что ООН не готова всерьез противостоять им в вопросе о женщинах. Им даже удалось вызвать раскол среди благотворителей. Различные организации ООН не смогли занять единую позицию на переговорах. Поскольку каждое ведомство пыталось достичь особых договоренностей с талибами, принципы ООН были нарушены, а Талибан вводил все новые и новые ограничения для женщин. «ООН встала на скользкий путь. ООН полагает, что малыми уступками можно удовлетворить международное сообщество и удовлетворить Талибан. В действительности не происходит ни первого, ни второго», — сказал мне глава одной из европейских неправительственных организаций. [142]

Мир обратил внимание на политику талибов в отношении женщин лишь после захвата ими Кабула в 1996 году. ООН не могла больше закрывать глаза после того, как средства массовой информации рассказали всему свету о бывшем президенте Наджибулле, повешенном талибами, и об обращении с женщинами в Кабуле. Протесты со стороны Генерального секретаря ООН Бутроса Бутрос-Гали, глав ЮНИСЕФ, ЮНЕСКО, Верховного Комиссара по делам беженцев и Комиссара ЕС по правам человека были оставлены без ответа со стороны талибов. [143] Все парикмахерские и салоны красоты были закрыты, равно как и городские бани — единственное место в городе, где была горячая вода. Портным было запрещено снимать мерку с женщин — им следовало помнить размеры своих постоянных клиенток. Магазины модной одежды были разгромлены. «Если вы покрасили ногти, сфотографировали друга, играли на флейте, отбивали такт, пригласили иностранца на чашку чая — вы нарушили один из указов талибов», — писал американский журналист. [144]

До Кабула отсутствие у ООН внятного отношения к происходящему не привлекало к себе внимания, но после оно уже вызвало скандал. ООН подверглась разгромной критике феминисток. В конце концов все учреждения ООН были вынуждены выработать общую позицию. В заявлении ООН говорилось о «поддержке и пропаганде естественного равенства и достоинства всех людей» и «недопущении дискриминации по признаку пола, расы, национальности или религии». [145] Но в том же документе говорилось о том, что «международные организации с глубоким уважением относятся к местной культуре и обычаям». Это был классический ооновский компромисс, позволивший талибам придерживаться своей линии, обещая разрешить образование для женщин после того, как наступит мир. Несмотря на это, в октябре 1996 года ООН была вынуждена закрыть восемь проектов, дававших заработок женщинам Кабула, поскольку последним было запрещено там работать.

В течение следующих 18 месяцев бесплодных переговоров между ООН, неправительственными организациями, западными правительствами и талибами стало ясно, что твердолобая часть кандагарского духовенства хочет и вовсе избавиться от ООН. Талибан еще сильнее закрутил гайки. Они запретили домашние школы для девочек, которые еще продолжали работать, и запретили женщинам посещать больницы. В мае 1997 года религиозная полиция избивает пятерых женщин — сотрудников американской организации Care International — и требует, чтобы все благотворительные организации получали разрешение на свою деятельность не только от профильного министерства, но и от МВД, Минздрава, Министерства полиции и в Управлении насаждения добродетели и предотвращения порока. За этим следует требование, чтобы все мусульманки — сотрудники благотворительных организаций приезжали в Афганистан в сопровождении родственника мужского пола. Наконец, в июле 1997 года талибы потребовали от всех 37 благотворительных организаций переехать из своих офисов в одно место — полуразрушенное здание бывшего политехнического института. В связи с тем, что Европейский Союз прекратил оказание помощи, учреждения ООН и неправительственные организации покинули Кабул.

Судьба афганских женщин часто закрывает собой то обстоятельство, что и мужчинам, в особенности непуштунам, приходится немногим лучше. Все мужчины — жители Кабула были обязаны всего за шесть недель отрастить длинную бороду, хотя у некоторых народностей, например у хазарейцев, борода почти не растет. Борода не должна была быть короче мужского кулака. Шутили, что главный предмет афганской внешней торговли — волосы для бороды, а мужчинам нет нужды получать въездную визу — достаточно иметь бороду. Религиозная полиция стояла на перекрестках с ножницами, отстригая длинные волосы, а нередко и била виновных. Мужчины были обязаны носить широкие мешковатые штаны до щиколотки и творить молитву пять раз в день.

Талибан также боролся с гомосексуализмом. Кандагарские пуштуны известны своей склонностью к молодым мальчикам, и изнасилование мальчиков полевыми командирами было одним из главных мотивов Муллы Омара, когда он создавал Талибан. Но гомосексуализм продолжал существовать, и против него применялись странные, если не сказать бесчеловечные, наказания. Двое солдат, предававшихся любви в Кабуле в апреле 1998 года, были безжалостно избиты, связаны вместе и посажены в пикап, на котором их возили по всему городу, вымазав лица машинным маслом. Мужчины, обвиняемые в содомии, подвергались неслыханным ранее «исламским» наказаниям: их ставили к стене, а стену обрушивали на виновных.

В феврале 1998 году трое мужчин, приговоренных в Кандагаре к смерти за содомию, были поставлены у основания огромной стены из глины и кирпичей, на которую с другой стороны наехал танк и обрушил ее на них. Они оставались под завалом в течение получаса, но одному из них удалось выжить. «Его преосвященство Амир-уль-Муминиин [Мулла Омар) присутствовал в Кандагаре при наказании по исламским законам трех греховодников», — писала газета талибов «Анис». [146] В марте 1998 года двое мужчин в Кабуле были убиты таким же способом. Мулла Мохаммад Хасан привел прекрасный пример, какие богословские проблемы больше всего занимают талибов: «Наши ученые-законоведы не пришли к согласию, какое наказание избрать для гомосексуалистов. Некоторые предлагают сбрасывать этих грешников с крыши высоких зданий, а другие говорят, что нужно выкопать яму у подножия стены, закопать их, а стену повалить сверху». [147]

Талибы запретили все возможные способы развлечений, которых в бедном Афганистане и так было немного. Афганцы страстно любят кино, но и кино, и телевидение, видео, музыка и танцы оказались под запретом. «Конечно, мы понимаем, что людям нужны какие-то развлечения, но он могут пойти в парк и посмотреть на цветы, это поможет им постичь ислам», — сказал мне мулла Мохаммад Хасан. По словам министра образования муллы Абдул Ханифи, талибы «против музыки потому, что она вызывает напряжение ума и мешает изучению ислама». [148] Пение и танцы во время свадебных церемоний также были запрещены. Многие сотни лет свадьбы были главными общественными торжествами, на которых множество музыкантов и танцоров могли заработать себе на жизнь. Теперь они бежали в Пакистан.