Чтение онлайн

— И что?

Кларисса не удостоила его ответом. Она пошевелилась в кресле, и я услышала тихий всплеск; банка наконец стала видна. Я разглядела самую обычную стеклянную банку — в таких Па мариновал огурцы, — наполненную какой-то жидкостью. Больше я ничего не рассмотрела.

— Я тебе говорила. Отец возлагает на тебя надежды. И если ты не сделал ничего, чтобы соответствовать им, то, боюсь, мне придется самой забрать твою… служанку. Для твоего же блага, мой младший брат.

Последовала натянутая пауза. Наконец Сильвестр сказал:

— Я собрал урожай. Ну, довольна? Вот.

Что? Я в панике схватилась за грудь. Как будто ничего не изменилось.

Я оттянула лиф, на сколько могла, и уставилась на кожу. Ни пятен, ни синяков, ни гнили, ни паутины медленно расползающихся вен. Я задышала спокойнее, поняв, что волшебник говорил не о моем сердце. Дура, выругала я себя.

Послышалось звяканье. Сильвестр, должно быть, передал что-то сестре: я увидела, как она подалась вперед и протянула руку. Еще одна банка, поменьше. Волшебница открутила крышку со своей, наклонила банку Сильвестра и стала переливать из одной в другую. Жидкость из ее банки пролилась на что-то твердое, плававшее в банке Сильвестра, с тошнотворным плеском, и волшебница закрутила свою банку.

— Я рада, что ты сообразил, как глупо держать ее нетронутой.

— Это не ее, — поправил Сильвестр.

— А чье? — резко спросила Кларисса.

— Так… попался один.

— Так ты собрал урожай! — воскликнула она. — Я горжусь тобой, брат.

Банка, слегка поблескивая, то появлялась у меня перед глазами, то исчезала — Кларисса вертела ее в руках. Там что-то плавало — что-то твердое, но распадавшееся на части, за которыми тянулись нити.

Предмет плавал в чем-то вроде масла, подумала я, в золотистом вязком веществе. Настроение у волшебницы, кажется, несколько улучшилось: вертя банку и всматриваясь в стекло, она улыбалась.

— Оно не очень большое, да? — заметила Кларисса.

— Хватит и такого.

— Не хватит. Сам знаешь, как обстоят дела. Нам нужно больше. Гораздо больше, если мы хотим сохранить мир в королевстве, если хотим, чтобы урожаи снова стали богатыми, чтобы все наливалось и процветало. Я не собираюсь тебя пилить, — тут она игриво подмигнула (ничего гаже я не видела), — но ты понимаешь, как все это важно.

— За несколько лет вы и без меня собрали достаточно, — угрюмо заметил Сильвестр. — Проживете. Во дворце от них шкафы ломятся.

Во дворце от них шкафы ломятся. Так, можно кое-что сообщить Зацепленным. Пробраться во дворец и думать нечего, но, может, они знают какую-нибудь тайную личность вроде того секретного волшебного благодетеля.

— Не ломятся, — сухо сказала волшебница. — Больше не ломятся. Плесень, грибок — что бы это ни было, оно расползается.

Грибок? Наверное, таким грибком и заразились Зацепленные.

— Что бы это ни было, оно уничтожило больше половины сердец, — продолжала Кларисса. — Нам надо восполнить потери. Мы должны отказаться от нашего соглашения с ближними деревнями.

— Отказаться?

— Сильвестр, тебе же про это говорили. Мы оставляем их в покое, а они в ответ обеспечивают нас необходимой провизией и мясом — таков был уговор.

— А почему мы не можем сами выращивать все необходимое? Знаю, знаю. — Видимо, волшебница хотела перебить Сильвестра. — Я знаю: то, что мы делаем, отравляет все вокруг. Знаю, что земля в городе мертва, что здесь ничего не растет, если только не по волшебству. Что мы, — в голосе волшебника послышалось презрение к себе, — заразили это место. Но если мы перестанем собирать урожай…

— Нам нужны сердца, — от этого слова у меня, как всегда, екнуло в груди, — для нашей собственной безопасности. Чтобы удержать Дария на троне. Это всех касается. Ты, конечно, очень славно поступаешь, что пытаешься оставить свою прислугу…

— Фосс.

— …Фосс в живых. Но она ведь, наверное, хочет, чтобы ничто не угрожало ее родным? Ее деревне? В последние годы им живется неплохо. Мы очень долго собирали урожай лишь время от времени, то здесь, то там, подбирали кусочки сердец, а целые срывали только при крайней необходимости, но теперь это… несчастье, мы должны собирать урожай не покладая рук, чтобы снова наполнить наши кладовые. Несколько окраинных деревень обезлюдеют, но ведь для этого они и существуют. В свое время они восстановятся, оживут и будут благодарить нас за то, что мы избавили их от худшей судьбы, еще более страшной.

— Благодарить.

— Не язви.

Несколько окраинных деревень обезлюдеют? От беззаботного тона Клариссы меня охватила ярость.

— В одной из этих деревень живет отец Фосс. — Сильвестр словно прочитал мои мысли. — Он мясник. Как и мой, — со смешком прибавил он.

— Не впадай в патетику. Мы не мясники.

— Да ну. А кто же мы?

— Если уж на то пошло, то нас можно сравнить с хлебопашцами. Мы выращиваем, а потом собираем урожай. Урожай для всех. Если бы не наше волшебство, разве жизнь в королевстве была бы такой безопасной и изобильной? Такой мирной? Цена невелика.

«Не ты же платишь эту цену», — подумала я. Кларисса подняла банку и стала рассматривать содержимое взглядом знатока. Она встряхнула банку; масло, нити и кусочки сердца лениво закружились в вязкой жидкости, словно рыбки в теплом пруду.

— Неплохо, неплохо, — одобрила она. — Немного ссохлось, но неплохо.

— Теперь ты оставишь меня в покое? — спросил Сильвестр. — Я еще найду, если тебе надо.

— Мне надо? Дорогой мой, а для чего тебя создали? — Кларисса словно решила развить свою мысль насчет деревень. Длинный ноготь постучал о стекло. — Пока этого достаточно. На сегодня. Я отвезу его Отцу. Но у тебя еще остается эта девица…

— А она тут при чем? — довольно резко спросил волшебник.

В замочную скважину мне была видна лишь одна его рука. Пальцы нетерпеливо барабанили по подлокотнику трона, но теперь замерли.

— Она все еще здесь. Нетронутая.

— Ну и что?

— Ты должен от нее избавиться. Собери урожай и избавься от нее. Ты же знаешь: мы не можем жить с людьми.

— А мы сами разве не люди? — Я почти услышала, как он вскинул брови.

— Ты понял, что я имею в виду, — несколько нервозно заметила Кларисса. — С обычными людьми.

— У тебя же есть слуга. У всех они есть.

— Да, милый, но они полые.

Полые?

— Не те, цельные, которые бродят где хотят, лезут липкими руками в каждый угол и суют нос не в свои дела. Тебе нельзя держать здесь нетронутого человека.

Слово «нетронутый» никогда не звучало для меня непристойно. Сейчас оно стало другим.

— Не сует она нос не в свои дела, — сказал Сильвестр, что было заведомой ложью.

— Это не обсуждается. Нельзя, чтобы она здесь оставалась. Откуда ты знаешь, чем она занимается в оставшееся время? Не может же она целыми днями только убираться и стряпать — этот дом трещит по швам от волшебства! Она тебе не нужна.