Чтение онлайн

Шагавший следом махди схватился за кобуру. Но Витька — словно уже сотни раз делал это всерьёз, а не на тренировке — захлопнул дверь тычком ноги, не показываясь в проёме, и, шагнув за спину махди, левой рукой обхватил его за лицо и завалил спиной на бьющую навстречу падающему телу правую.

Почкой на нож.

«Хорк,» — тихо сказал махди, содрогнувшись всем телом. Выгнулся, стукнул каблуками в пол, снова дёрнулся. Витька вырвал нож, и он вышел неожиданно легко — вместе со струёй крови, а вторая струя ударила ртом, едва Витька отнял ладонь. Такая, что залила дверь и пол.

— Опускай его, — выдохнул Джек, ловко крутя руки оглушённому.

— Тошнит, — с трудом сказал Витька, глотая кисло-сладкую, густую, как расплавленный свинец, слюну. Труп мягко, безвольно выскользнул из его рук, кровь всё ещё текла под сапоги, скапливалась тёмной лужей с бурлящими пузырьками. Витька внимательно вгляделся в эту лужу, нагнулся зачем-то ниже — и его стошнило на труп водой, консервами и желчью. — Вот ведь… — почти удивлённо сказал он, сплёвывая — слюна никак не хотела течь.

— Что?! — бешено спросил Эрих, перемахивая стойку. Телефонист и часовой лежали вповалку в такой же луже, и Витька снова ощутил спазм, но пустому желудку больше нечего было вытолкнуть, и мальчишка лишь подавился мерзкой открыжкой. Эрих оттолкнул его плечом, оглянулся на Джека. Англичанин кивнул, ловко взваливая пленного на плечо.

— Водитель — твой, — бросил Эрих, перехватывая финку за кончик перепачканного кровью клинка. — Быстро.

Витька кивнул. Он совершенно ничего не соображал, мысли, чувства и желания отсутствовали, но лагерь вколотил в него привитые ещё с раннего детства рефлексы боя, и он выдернул из чехла на ножнах тесака «робинзон». В лагере он хорошо метал ножи…

— Быстро, — повторил Эрих, пинком распахивая дверь. Финка свистнула в воздухе, вырвавшись из его руки — и «синий берет» в джипе, исказив лицо, схватился за рукоять — финка вошла в горло слева, из открывшегося рта вместо крика свистнула кровь. «Шшшихх…» — прошуршал «робинзон», вырвавшись из пальцев Витьки и стремительно вращаясь в полёте. Водитель хлопнул себя по лицу и вывалился в тающий снег, в грязь под ним. нога, оставшаяся в кабине, несколько раз дёрнулась.

— Быстро, — Эрих словно забыл все остальные слова. Они перебежали к машине; немец сбросил ногу и, прыгнув за руль, включил зажигание. Джек перебежал следом, свалил на заднее сиденье пленного. Витька, спеша, наклонился над водителем. На месте левого глаза у него торчал торец ушедшего почти на всю длину «робинзона». Витька ухватил её только со второго раза и выдернул, как занозу — потянулись какие-то слизистые нити…

— Едем, — он перевалился через дверцу, и Эрих рванул с места.

— Выкинь суслика, — бросил он и тут же спохватился: — Постой! Дай финку.

Витька, поднатужившись, вывалил «за борт» убитого махди, и труп покатился в сторону, как странная кукла… Потом, отцепив фляжку, жадно прополоскал рот, горло и сплюнул.

— Стошнило, — словно извинясь, сказал он.

— Ерунда, — Эрих лоихо вертел руль. — Где встречаемся?

— То есть как? — не понял Витька, но потом сооразил, что вопрос адресован Джеку.

— Иди к жабе! — не очень вразумительно крикнул тот и, сделав знак Витьке, на ходу выскочил из на миг слегка притормозившего джипа. Мальчишка прыгнул за ним, чуть не упал, но удержался на ногах и даже не отстал от капрала — согнутая спина его мелькнула впереди, у кустов.

Когда Витька подбежал, Джек уже целился в одного из часовых, всё так же ходившего у проволоки.

— Бей по всему, что движется, — приказал он. И первым дал короткую очередь.

План вдруг стал ясен Витьке, и он чуть не засмеялся — настолько этот план был изящен. Судите сами! Кто-то атакует на дороге машину… или колонну. Тревога! Одновременно (почти) атаке подвергается «расположение САУ», причём в неразберихе не поймёшь сразу, что «атакуют» всего два человека. Вывод? Атака на дороге — отвлекающая, северяне «купились» на приманку. В той суматохе сразу не заметят, что пропал эмир. Силы, брошенные на дорогу, оставляют Елену в покое, мчатся сюда. И Джек с Витькой «срываются» — двоим оторваться легче! Правда, Витька забеспокоился: а не подведёт ли он Джека?

Джек то стрелял из автомата, то из подствольника, даже не особо целясь. Витька тоже строчил, в упоении опустошая ленту и хохоча во всё горло в како-то пьяном угаре. Оба перебегали с места на место, и наконец Джек завопил:

— Вик, мотаем! Машины!

В самом деле, по дороге, взмётывая грязь, мчались несколько бронемашин, густо обстреливая изо всего, что стреляет, всё, казавшееся подозрительным. Витька увидел, как вверх летят кусты с клочьями дёрна, падают, словно пилой срезанные, нехилые деревца… Всё тот же инстинкт подсказал — держаться за капралом, и Витька угадал. Джек влетел с разгону в узкую ложбинку, заросшую каким-то колюбчим кустарником.

«Пригибайся!» — показал он рукой и заскользил над самой землёй, предоставив Витьке тыкаться в поясной рюкзак шлемом. При этом Джек успевал оглядываться, чтобы проверить — не отстал ли младший? Бежать было трудно — ветки дёргали за форму и одежду, сапоги скользили по грязи. Витька удивлялся потом, что всё ещё не грохнулся — казалось, что каждый шаг — последний, и сейчас он в рост растянется в этом болоте…

Лощинка вывела к ручью, по которому Джек уже не бежал, а шёл, осторожно передвигая ноги и то и дело прислушиаясь. Звуки стрельбы и взрывов исчезли, и, наконец, капрал присел на береговой выворотень, указав место напротив Витьке.

Мальчишка сел с удовольствием. Положив пулемёт на колени, потёр икры, прополоскал рот водой из ручья. Джек стащил с головы шлем и подвигал челюстью. Потом прислушался к чему-то — лицо капрала стало задумчивым. «Странно, — подумал Витька, следя за ним, — он мне казался неприятным парнем, замкнутым таким… А он отличный парень. Что он там слушает-то? — Витька прислушался тоже. — Глухарь?! Он слушает глухаря?!»

Да. Похоже, что Джек увлёкся звучавшей неподалёку песней этого — ещё одного — переселенца с Севера. Странной, дикой песней… «Дрок. Дрок. Тр-р-р, дрок, др-р, о-ок!» «Значит — людей близко нет, — отметил Витька, — раз птица спокойна…» И ощутил, как расслабляются напряжённые мышцы.

Выражение лица Джека внезапно изменилось — словно перетекло в иную форму. Он по-прежнему вслушивался, но уже без малейшей расслабленности. И Витька тоже прислушался снова.

«Фр-р-р! Фр-р-р! Фр-р-р!» «Что такое? — мальчишка напрягся, и память подсказала: — Да куропатки же! Взлетают куропатки! Но как же…»

«Куропатки,» — просигналил по руке Джек. Витька кивнул и ответил: «Человек?» Теперь кивнул Джек: «Сиди тихо. Очень.»

Витька больше не кивал. Он окаменел на корне.

Стук копыт по мягкой, раскисшей земле смазывался. Витька мог сказать, что до всадников примерно полкилометра, не больше.