Чтение онлайн

Еще больше порадовал приказ командующего тылом группы армий «Центр» генерала Макса фон Шенкендорфа о том, что из-за действий партизан выведена из строя часть системы железных дорог в районе Смоленска, поэтому 6-я армия будет полностью снабжаться через район группы армий «Юг».

Не смотря на принимаемые немцами меры по обеспечению секретности перевозок, бойцам наших диверсионно-разведывательных групп, удалось установить, что в районе Рославля начато сосредоточение соединений 4-ой танковой группы, перебрасываемых с Ленинградского фронта. Уже прибыл 41-й моторизованный корпус вместе со штабом группы и ожидается подход 1-й и 6-й танковых, а так же 3-й моторизованной дивизий. А вот как этой информацией распорядилось наше командование мне было неизвестно, а в моих советах командиры с гораздо большими звездами естественно не нуждались. Сейчас целые штабы, обладая огромным массивом всевозможной информации, пытались просчитать ситуацию и определить направление главного удара противника. Пока же, из шести рассматриваемых вариантов, предпочтение отдавалось массированному прорыву вдоль Минского шоссе, которое прикрывала 16-я армия Рокоссовского.

Словно желая дать небольшую передышку в последнюю неделю сентября, погода радовала хорошим поведением. Солнышко смотрело сверху с веселым задором, а я отвечал ему взаимностью. С утра отправил на станцию заводчан, срок командировки у которых закончился. Андрей Андреевич, очень довольный проведенными полевыми испытаниями новой техники, долго тряс мне на прощание руку, заверяя, что он теперь мой вечный должник. В нашем распоряжении они оставляли БМП и один танк, оснащенный крупнокалиберным пулеметом, или как не очень уважительно характеризовал Т-60 бывалый танкист из дислоцировавшейся неподалеку танковой бригады, танкетку. Небрежно бросив, после его осмотра: – «Гроб на гусеницах». Потом подумав, добавил: – «Как впрочем, и любой другой». Второй, вооруженный авиационной пушкой они забирали с собой, так как, скорее всего он и пойдет в серию, причем уже с начала следующего месяца. Завод без дела не простаивал, и пока шли испытания, они уже готовили к запуску конвейер.

Настроение могло бы быть прекрасным, если бы не понимание того, что я ни чего кардинально в сложившейся ситуации изменить не могу. Казалось, что командование фронта и Генштаб живут какой-то своей, оторванной от действительности жизнью.

Разведке довольно точно удалось установить, что всего на Западном направлении сосредотачивается около 80 вражеских дивизий. А в районе Духовщины, против восьми дивизий 19-й и 30-й армий немцы уже расположили семнадцать своих. Причем полностью укомплектованных, то есть доведенных до штатного расписания в 18 тысяч солдат и офицеров. В наших же войсках численность личного состава колебалась от 7 до 9 тысяч штыков, вместо положенных 10–12. Но, ни каких кардинальных изменений в обороне предпринято не было. По крайней мере, я ни чего об этом не знал, хотя последние дни зачастил в разведотдел и штаб фронта, стараясь обратить внимание на еще один ударный танковый кулак, готовящийся к рывку со стороны Рославя и Починок.

– Оставь ты эти свои бредовые идеи, – сказал как-то один из знакомых штабистов, – военная история не знает случаев, когда на одном операционном направлении были бы сосредоточены сразу три танковых группы такого размера. А две нам уже известны.

– Но, танки-то наши разведчики своими глазами видят. И считать еще не разучились, – пытался я отстоять свою правоту. – Специально задание давали «языка» взять. И он все подтвердил.

– Немцы мастера нам дезинформацию подкидывать. Не хочешь прослыть тактически безграмотным дураком – не лезь на чужое поле. Тут и без тебя стратегов хватает. Вон в курилку за штабом зайди, еще и не таких прогнозов наслушаешься.

И вот как в таких условиях «историю вершить». Я-то думал, что сейчас, почти на блюдечке, преподнесу планы противника об окружении наших войск под Вязьмой и завертится военная машина, готовя врагу жестокий облом. Но видно рокировка командующих фронтами сыграла не в лучшую сторону. Конев пока не набрал такой мощи и авторитета, что бы спорить со ставкой. Но хотя бы, через Пономаренко и Военный совет удалось убедить его, о необходимости направить телеграмму в Генштаб и Главковерху, с указанием примерных сил и мест сосредоточения немецких войск, в надежде, что там сделают правильные выводы.

Зато, убедившись в эффективности действий наших пока еще не совсем партизанских отрядов, руководить ими кинулись все, от политических до военных органов. Указания пошли от различных отделов ЦК ВКП(б) и территориальных обкомов; Главного Политуправления РККА; Четвертого управления НКВД; Военных советов и разведывательных органов фронтов и армий. И всем было необходимо срочно увеличивать количество и численность отрядов, даже в ущерб боевой эффективности. При этом задачи ставились такие, что только диву даешься, разве, что Гитлера живьем поймать не просили. И главное, что о снабжении даже самым необходимым, ни кто особо и не задумывался. Партизаны же, вот пусть сами себя и обеспечивают. А о том, что получить за линией фронта в достаточном количестве средства для организации подрывных работ, а именно капсюлей, детонаторов и прочего минно-взрывного имущества, только за счет трофеев просто не реально, ни кто и знать не желал. Практика же показала, что даже самые удачливые командиры, самостоятельно могли по максимуму удовлетворить свои потребности только на 10–15 %.

Эта неделя пролетела как один день – события, разогнавшись, неслись дальше, полностью игнорируя мои потуги направить их в нужное русло, а затем с успехом улетели под откос, подарив надежду на возможность все исправить. Началось все с того, что вчера в ночь сорвалась запланированная заброска в немецкий тыл, с таким трудом выбитой взрывчатки и минно-взрывного снаряжения. Потому, что утром 27 сентября, из штаба 23-й авиадивизии поступило боевое распоряжение, в котором предписывалось: одним кораблем выполнить специальное задание разведотдела ВВС Западного фронта, еще одним выбросить листовки в указанном районе, четырьмя кораблями уничтожать матчасть самолетов противника на северном аэродроме Смоленска, еще четырьмя тоже самое, и одновременно, проделать на его южном аэродроме, а последние восемь машин направить на бомбежку скопления войск в районе станции Кадымово. Исходя из распоряжения, в бой следовало послать 18 кораблей, а исправных было только 11. Командование полка за голову схватилось, как на «тихоходах» успеть выполнить такое задание за одну ночь. Про нас сразу и напрочь забыли.

Подозревая, что перед немецким наступлением, такие задачи будут ставиться все ближайшие дни, а точнее ночи, я, проводив заводчан, помчался в разведотдел фронта решать вопрос с заброской. Встретили меня с распростертыми объятиями, вот только по совершенно другой причине. Ни чего не объясняя, адъютант Корнева протащил меня через все здание и чуть ли не силой втолкнул в кабинет своего начальника. И теперь, сидя напротив двух старших командиров, я и с замиранием сердца слушал задание, понимая – вот он мой шанс все изменить в лучшую сторону. По крайней мере, помочь Красной Армии избежать ужасающих потерь в Вяземском котле.

– По линии Коминтерна была получена информация, что после завершения боев под Киевом, на 24 сентября, было назначено и проведено большое оперативное совещание всех командующих танковых и пехотных армий на нашем участке фронта с участием Браухича и Гальдера, а 26 сентября издан приказ на наступление. – Корнев сделал паузу, давая возможность вставить слово, присутствующему в кабинете крупному мужчине в военной форме, без знаков различия. Тем самым показывая, кто является инициатором разговора, и определяя его статус как минимум старшим майором госбезопасности.

– В Главном Управлении спланирована и силами специально созданной группы успешно проведена операция по перехвату штабного офицера, который должен был доставить один из экземпляров приказа в войска. В условленное время группа вышла на связь и подтвердила, что копия приказа у них, но противником ведется интенсивное преследование и отойти в заданный, для эвакуации, район они не могут. Такой случай, при разработке операции, был предусмотрен, и группа ушла на запасной маршрут. А затем начались проблемы. – Он опять взглянул на своего гостя, давая возможность ему продолжить этот разговор.

– Все готовилось в спешке, так, что проблемы были на всех этапах подготовки и реализации, – оправдал его надежды гэбэшник. – Но в группу вошли только опытные сотрудники, имеющие богатый опыт подобных операций.

– «И где это они успели наработать подобный опыт», – мысленно усмехнулся я. – «Не иначе как внешняя разведка. Хотя о чем я? Дайте время и из наших орлов, что сейчас готовим, бойцы не хуже получатся».

– Собственно, во многом и поэтому, захват прошел успешно, – продолжил собеседник. – Но группа действовала в незнакомой местности, практически без подготовки, поэтому качественно оторваться от преследователей не смогла. На этот случай предусматривалось несколько вариантов действий. И судя по дальнейшим событиям, реализовался самый худший. Радист вышел на связь на запасной частоте и чуть ли не открытым текстом стал диктовать пункты приказа. Для нас это сигнал, что группа разделилась. Два человека ушли к тайнику, а основная часть «повела» преследователей за собой пока не оказалась блокирована или окружена. А для немцев это должно означать, что документы по-прежнему у преследуемой части отряда. На месте боя они, при любом исходе, найдут остатки портфеля и обрывки от «в спешке уничтоженных», документов. Что, по идеи, должно убедить их, в пресечении утечки сверхважных сведений. Возможно, что кто-то из ребят вырвется и даже доберется к партизанам, но немецкое наступление начнется через несколько дней и дорог каждый час. Поэтому командованием принято решение направить к тайнику человека, легко ориентирующегося на вражеской территории и способного адаптироваться к быстро меняющимся условиям. Время на подготовку до вечера. Срок на выполнение задания сутки. Значит, послезавтра с утра документы должны находиться здесь.