Чтение онлайн

И они, возрыдав над старым богатырем по обычаю, спев про трех воронов, пошли дальше, пинками расшвыривая валуны, и шли ходко, Будимир не поспевал.

Жихарь сжалился над петухом и посадил обратно на шляпу. Теперь петух даже сам-друг с камнеедом для него ничего не весили.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Ох вы, мужчины, вы - скотины, В вас азиатские глаза, Вы девок любите словами, Но своим сердцем никогда.

Песня

Бух! Бух!
– колотили землю богатырские ноги. Легкая обувка от ударов страшной силы очень быстро разлетелась на куски, и теперь за назваными братьями оставались глубоко впечатанные босые следы.

– Ох, не вынул бы худой человек, не нашептал бы!
– горевал по этому поводу Жихарь. Но причин для горевания было куда больше. Кровь бежала по жилам с таким шумом, что, наверное, и посторонний бы услышал. Очи с трудом ворочались в глазницах. "Перебрали все-таки, пожадничали", - думал богатырь.

Яр-Туру было, судя по виду, не легче. Трещали и расходились по швам кожаные кафтаны. И с каждым движением все сильнее и сильнее хотелось есть...

– Стой, братка!
– скомандовал Жихарь.
– Нам теперь, должно быть, лучше ползти ползком или даже котма катиться. Прости. Кажется, я глупость сделал и тебя втянул...

– Почему же глупость? Всякий мечтал бы о подобной силе.

– Размечтался! Скоро наши тела сами себя жрать начнут. Вон у тебя щеки-то как ввалились... А я все вроде как положено делал. Нам ведь теперь с собой целый обоз харчей надо гнать, чтобы выжить. А здесь какой обоз?

Жихарь молнией метнулся в сторону и выхватил из травы зазевавшегося суслика-байбака - здоровенного, по колено, без труда освежевал и сунул Будимиру на скорую руку поджарить.

– Сэр Джихар, кажется, мы съели его с костями...
– растерянно сказал Принц через малое время.

– Да?
– Жихарь удивился и огляделся. Костей, точно, не было.

– Поднимемся на пригорок, - предложил Принц.
– Будем лежать и ждать, не пройдет ли кто мимо.

– Людоедство - дело худое.
– Жихарь вспомнил Гогу с братом.

– Я имел в виду... Ну, скажем, седельные сумы с провизией, - смутился Яр-Тур.
– А конину есть мне уже приходилось.

Они взошли на пригорок и огляделись. Кое-где в полях темнели лесные острова. На небе ничего не было, кроме одного разве солнца. Огненный Кур похаживал в траве, выдергивал приглянувшихся букашек. Камнеед Шамир тоже разживался редкими камешками. Им-то было хорошо.

– Только не будем говорить о еде, сэр Джихар, - сказал Принц и громко сглотнул слюну.

– А о чем еще говорить?

– Обо всяких ученых предметах, о подвигах героев, о доблестях мужей, о славе полководцев... О старинных книгах, в конце концов...

– Читал я одну в детстве. Не сам, конечно, а Дрозд мне читал, он знал многие языки и наречия. И называлась она "Толкун-книга"...

– И о чем же она?

– Да как сказать. Там, понимаешь, трое недомерков бегают по всему свету, ищут, куда пристроить волшебное кольцо, чтобы не досталось оно Мироеду. Там и люди были, и лесные, только эти недомерки всех обошли - и царей, и королей, потому что были горазды пожра... Ой, а может, и нет, я до конца не дослушал, большой уже вырос.

– О-о!
– воскликнул Принц.
– Вам повезло, сэр брат! Это же знаменитая запретная "Сага о Кольце Власти"! К сожалению, немногие смогли дочитать ее до конца, не повредившись в рассудке. А те, чей разум оказался не столь крепок, стали наряжаться в одежды героев, мастерить деревянные мечи и щиты, бегать по лесам и полям на потеху добрым поселянам. Неужели у вас дозволяется читать такое даже в детстве?

– Дети тоже люди...

Кто знает, сколько разговоров было бы переговорено на этом холме-кургане-пригорочке до тех пор, как названым братьям окочуриться, но только Будимир дал тревожный знак.

Жихарь приподнялся на локте. Прямо к ним по траве мчались десятка два всадников. Жихарь толкнул Принца в бок. Тот поглядел осоловевшими глазами и махнул рукой - его даже на подвиги уже не тянуло.

Всадники приближались. Кони у них были хороши, стройны и в одну соловую масть, но богатырь сразу отметил, что при нынешней силе их с Яр-Туром такие лошадки не сдюжат.

Всадники были закованы в кое-как залатанную броню, вооружены луками и саблями, румяны и безбороды - борода у бабы нипочем не растет, если это, конечно, не Яга-баба.

– Вот нас куда занесло - в Окаянию, бабью землю...

– Как известно, они подвергают мужчин изощренным пыткам, - бесстрастно отметил Принц. Побратимы нехотя поднялись.

– Здорово, красавицы!
– гаркнул Жихарь, стараясь перекричать бурчание в животе. Красавицы помалкивали.

– На женщин производит впечатление учтивый и галантный старинный слог, - сказал Яр-Тур, показал всадницам выставленный палец на правой руке и воззвал: - Хай, малышки, как насчет перепихнуться?

Но и старинного слога здесь не жаловали - свистнул ременный аркан, затянулся вокруг богатырских плеч и сразу же лопнул; тотчас десяток петель взметнулись в воздухе и попали куда надо, но и они не выдержали перенятой у Святогора мощи.

Конные красавицы не растерялись, дружно взялись за луки и натянули тетивы.

– Глаза побереги, - посоветовал Жихарь и закрыл лицо руками. Стрелы вонзались в тела побратимов, портили одежду (точнее, лохмотья), но от соприкосновения с каменными мышцами раскалывались, расщеплялись пополам.

Стрел было много, бабы попались упорные. Когда опустели колчаны, всадницы взялись за сабли, тупя их и ломая. Помаленьку обрывки одежды слетели с Жихаря и Яр-Тура, на телах же не наблюдалось и царапины.

В отчаянии предводительница отряда попробовала смять Жихаря конем, но туго пришлось именно коню.

И тогда красавицы в гневе побросали бесполезное и поломанное оружие, стали шумно рыдать и голосить. Жихарь пробовал их утешать, осторожно гладя по головам (отчего шлемные ремни лопались), а Яр-Тур, забыв учтивость, сорвал у одной из врагинь седельную сумку, нащупал в ней ковригу хлеба и стал жадно отрывать зубами куски - вместе с кожей сумки. Потом опомнился и с величайшими извинениями протянул названому брату его долю.

...Встречать пленников вышел весь город. Хотя шли они по доброй воле, маленько подкрепившись: коня, который расшибся о Жихаря, пришлось прирезать, зажарить и съесть почти целиком. Женщины с ужасом глядели на непобедимых чудовищ, потом стали упрашивать их пройти в город, иначе им, дозорным, несдобровать.

Частокол вокруг города был набит кое-как, походил на гребень с выломанными зубьями, дома располагались в беспорядке, срублены были, видно, на скорую руку или же в полной темноте: заугольные бревна торчали не вровень, окна прорубались в самых неожиданных местах, ступеньки на крылечках были разной высоты.