Чтение онлайн

Только Яр-Тур рубился по старинке, без чудес. Отсекши очередную голову, Принц успел поддеть ее кончиком меча и метнуть в самый дальний угол. Голова покаталась-повалялась в поисках туловища, да и успокоилась.

Помаленьку перевели и остальных нелюдей.

– Как не хватало мне доброго сражения!
– воскликнул Яр-Тур, вытирая меч вязаной варежкой, подаренной одной из бесчисленных подружек в Окаянии.

– А почему мы здесь очутились? Почему Будимир не пел?
– вместо похвалы накинулся на него Жихарь.

Откуда-то из-за угла выбрел понурый петух. Он смущенно и виновато скреб лапою мраморные плиты. Раскаяние птицы было весьма искренним - на камне оставались глубокие царапины.

– Мы все прискорбнейшим образом задремали, сэр брат. Мне привиделось, что дорога привезла меня прямо в мое королевство, и священный камень вскрикнул, когда я присел на него, и заколдованный королевский меч с легкостью вынулся из этого камня, и вокруг меня собрались храбрейшие из храбрых, а подлейшие из подлых расселись на заранее заготовленных кольях. Я уже заканчивал полировку Круглого Стола, когда внезапный удар о стену вернул меня к жестокой действительности.

– Смотри-ка, ты, брат, оказывается, и столярничать мастер! А каких врагов наш молодой дедушка Лю побеждал?

– Мои мечты и грезы, увы, оказались низменными, в глубине души я все еще пекусь о мирской суете. Следует изжить это в себе дополнительной сотней лет отшельничества, - сокрушенно сказал Бедный Монах.
– Я очутился в экзаменационной кабинке наедине с кистью и тушечницей. Сразу же принялся писать сочинение на тему "Покорение царства Инь-Шань с помощью соломенной кавалерии" и смог уложиться всего в десять тысяч триста тридцать два иероглифа. Мне вручили красный диплом, новый халат из юнаньского шелка и шапку с золотым шариком... Какой позор!

Только сейчас Жихарь понял, как у него болит голова.

– Мне тоже хвастаться нечем, - вздохнул он.
– Так, ерундой какой-то занимался, мстил изощренно, рвал и метал, а о деле и не вспомнил. Да еще и напился - бейте меня и судите! Отныне капли этого винища в рот не возьму, вот только еще пару глоточков сделаю...

Ну, это ему позволили в честь победы.

– Куда же теперь?
– Жихарь достал золотую ложку. Она указала на неприметную с первого взгляда дверь в черной стене. Дверь и сама была черная, украшенная только красным знаком: круг, пересеченный зубчатой линией.
– Это препона пустяковая.
– Богатырь пошел было к двери, но дверь сама с треском распахнулась, и на пороге появился тот самый незнакомец с драбаданской поляны.

Тот, да не тот - он и ростом был повыше, и одет понаряднее, и глаза разноцветные закрыл черными стеклами. Только ухмылка была знакомая, противная и кривая.

Незнакомец оглядел побоище, брезгливо поморщился и щелкнул куцыми пальцами.

Тела нелюдей поползли прочь, на ходу сгребая утраченные головы.

– Я предлагал вам вечную молодость, - негромко, но очень слышно сказал незнакомец.
– Этим даром вы пренебрегли. Теперь каждый из вас волен сам выбрать свою смерть.

"А вдруг разрыв-трава поможет и рука не укоротится?" - подумал Жихарь и стал бочком подкрадываться к двери.

Но тут кулак его сам собой разжался, кожа на ладони лопнула, и окровавленный стебелек шлепнулся на пол. Богатырь отступил, облизывая раненую руку.

– Ты все-таки кто будешь?
– проворчал он.

– Да, мы имеем право знать имя того, кто грозит нам смертью, поддержал его Принц.

А Лю Седьмой промолчал - и так, видно, знал.

– Что ж, - сказал незнакомец.
– Некоторые в здешних краях наградили меня дурацкой кличкой Мироед. Какая глупость! Они бы, пожалуй, и доктора Фауста объявили кулаком...

– Ничего не понимаю, - сказал Жихарь.
– Какой такой кулак? Чей кулак?

– Сэр Мироед весьма древнее существо, и общаться с ним следует на языке древности, - прошептал Яр-Тур, а потом, направив палец на Мироеда, хрипло и гнусаво, безобразно растягивая слова, процедил: - Ты мне очень не нравишься, парень. Очень не нравишься. Ты весь какой-то плохой. Нам с тобой вдвоем слишком тесно в Додж-Сити. Желательно мне, чтобы ты поскорее унес свою поганую рожу из салуна старого Боба Мак-Гроу, иначе мои люди надерут тебе задницу, как они сделали это с твоими паршивыми койотами, потому что я здесь босс, усек?

Мироед несколько раз хлопнул в ладоши:

– Великолепно, так оно все и было. Но, как говаривал примерно в те же годы великий Клинт Иствуд - "Джон Уэйн не может выстрелить в спину, а я могу".

Что с удовольствием и сделаю. Так как же все-таки насчет смерти, ребята?

Учтите, я далеко не каждому даю право выбора.

Бросаться на него было бесполезно, они это уже знали. Будимир ходил как чужой. Не мычал и не телился, поскольку он все-таки птица, а не крупный рогатый скот.

Принц решительно отстранил Жихаря и шагнул вперед.

– Я, разумеется, желал бы погибнуть в схватке с достойнейшим из противников.

– Браво, браво!
– Мироед глумливо раскланялся.
– Иного ответа я и не ожидал. Пожалуйста, выбирайте!

Он взмахнул рукой, я вдоль стены выстроились десятка три воинов. Некоторые были в железных доспехах, подобных тем, что носил когда-то Яр-Тур, другие закрывали грудь лаковыми черными пластинами и сжимали недлинные, слегка изогнутые мечи, были голоногие герои с конскими гривами на шлемах, были чернокожие поединщики в шароварах и тюрбанах. Один из возможных Принцевых супротивников был одет лишь в медвежью шкуру и угрожающе потрясал простой дубиной, а еще один, в странной пятнистой одежде, держал наперевес толстую трубу неясного назначения. Туловище его перекрещивали загадочные ребристые ленты.

– Это все мороки, доблестный Яо Тун, - шепнул Бедный Монах.
– Несколько капель собачьей крови немедля изгонят их.

– Ни один из ваших выкормышей не годится мне в противники, - сказал Принц, вскидывая и без того гордую голову.
– Невелика честь победить призрака, а еще меньше того - быть сраженным мнимой рукой. Дайте мне соперника из плоти и крови.

– Вы все еще воображаете себя королем, юноша? Вы считаете, что вашего вызова не достойны ни Аякс, ни Бу Волосатый Носорог, ни даже сам старина Арни? Верно сказал когда-то один умный лицедей: "В Америке невозможно ставить Шекспира, ибо в представлении актеров король - это такой парень, который время от времени нацепляет корону и залезает на трон".

– Вы в совершенстве владеете древним слогом, сэр Мироед, но я мало что понял...

Пока Мироед с издевательским наслаждением объяснял Яр-Туру, что он имел в виду, Лю Седьмой управился с призрачным воинством.

Мироед поглядел на образовавшееся пустое место и сказал:

– Это ничего не значит. Род и вид смерти я определю сам. Ну, а ты, рыжий наглец, какой бы хотел видеть свою погибель?

Не задумываясь и не кривя душой, Жихарь молвил:

– А хотел бы я, дядюшка, помереть глубоким старцем, весьма преклонных лет, в своей постели, на пуховой перине, и чтобы вокруг толпились дети, внуки и правнуки, чтобы плакали и причитывали: "Деда, деда, не помирай! На кого ты нас, горемычных, оставляешь?"