Чтение онлайн

Очередной удар грома заставляет комнату вздрогнуть.

Губы приоткрываются, имя Зевейра уже готово сорваться с языка, но слова превращаются в лед.

«У меня запястье затекло. Нужно было, чтобы ты быстрее кончила».

Его жестокие слова врываются в память — именно так он ответил в прошлый раз, когда я искала его утешения, или это он его предложил. Поэтому я молчу и только забиваюсь глубже под одеяло, будто оно может меня спасти.

Может, я скоро потеряю сознание, и он подумает, что я просто уснула.

Не получается.

Я — жалкое, скулящее ничтожество, до боли закусывающее нижнюю губу, чтобы сдержать звуки ужаса.

Мысли мечутся по кругу: если бы я только сказала ему раньше, если бы сильнее оттолкнула Дака, если бы слушала сердце, а не следовала плану…

Снова гром.

Я сжимаюсь в комок, пытаясь подавить чувство вины, но оно подступает к горлу удушливым дымом.

Мученическое лицо Зевейра.

Изувеченное тело Дака.

Предательство отца.

Мое предательство.

Молния освещает мои дрожащие руки под одеялом. Я хватаю ртом воздух, но мне его мало. В ушах гремит голос отца:

«Ты ничтожный, хнычущий ребенок…»

Матрас прогибается рядом со мной. Прохладный воздух врывается в легкие, когда одеяло осторожно стягивают с моей головы.

Зев ложится рядом. Близко, но не касаясь меня. Его рука колеблется, словно хочет дотронуться, но он сжимает кулак.

А затем снова грохочет гром, и его самообладание рушится.

Он тянется ко мне.

Я медлю. Я не уверена, что хочу его утешения, если ценой будет его жестокость.

Он замирает, его рука зависает в воздухе между нами.

Очередной раскат грома решает все за меня.

Я перекатываюсь по матрасу и прижимаюсь к его обнаженной груди, чувствуя себя совершенно лишенной сил. Я позволяю ему гладить мои волосы, описывать успокаивающие круги на спине, переплетать свои ноги с моими. Мое лицо мокрое от слез, тело сотрясают беззвучные рыдания, но виной тому не шторм.

А он.

То, что я люблю его.

Приливы, будь я проклята, я люблю этого мужчину.

Я приму его жестокость, его презрение. Я буду купаться в его пренебрежении, пока не пропитаюсь им насквозь. Я приму его ярость, укутаюсь в нее как в плащ, пока она не станет единственным, что меня согревает. Я буду проглатывать его обиду, кусок за куском, пока она не станет моей единственной пищей. Я приму все, что он даст, лишь бы снова быть его.

Он нежно приподнимает мое лицо, грубая кожа большого пальца смахивает слезы.

— Прости, — шепчет он, и в темноте его глаза полны муки. — За то, как я обошелся с тобой в прошлый раз. — Его кадык дергается. — Ты этого не заслужила.

— И ты меня прости, — хриплю я. — За все. Зев, я… я так по тебе скучаю. Скучаю по тому, как ты поддразнивал меня. Как заботился. Как обнимал. Скучаю по свету в твоих глазах, когда ты видел меня в толпе. Приливы, по твоей улыбке, которая предназначалась только мне. — Я уже рыдаю в голос, вцепившись пальцами в его плечи. — Все это не должно было случиться. Я должна была выйти за твоего брата. Я бы презирала его. Мечтала убить. Я бы нашла туннели, пронесла яд, убила бы всех… И у меня не осталось бы этой зияющей пустоты внутри, где теперь живешь ты, Зев. Ты свил себе гнездо в моем сердце, а я… Приливы. — Глубокий, судорожный вдох. И еще один. — Я тоскую по тебе, Зев. — Мой голос превращается в сломленный шепот. — Именно этого ты и хотел. Ты так мне нужен, что я просто тону.

Зев не говорит ни слова. Просто смотрит на меня с нечитаемым выражением лица, машинально поглаживая мое плечо.

— Почему же ты тогда была с ним? — спрашивает он наконец. Голос стал холодным. Рука замерла.

Проклятие.

— Он не знал, что мои чувства изменились. Я пыталась его остановить, избегала… прикосновений, но я… я недостаточно старалась. Я не могла признаться в своих чувствах даже себе, не то что кому-то другому. То, что ты видел… это было моим прощанием с ним. Просто он об этом не знал. Клянусь Приливами, я собиралась рассказать тебе все, когда ты вернешься.

Он изучает меня какое-то время, а затем из его груди вырывается глубокий, болезненный вздох. Он трет лицо рукой и перекатывается на спину.

— Скажи что-нибудь, — умоляю я. — Есть ли у нас шанс? — Я хватаю его за руку и прижимаю к своему сердцу, надеясь, что он почувствует его бешеный ритм, выстукивающий его имя.

Он не отнимает руки, и надежда врывается в мои легкие. Я приподнимаюсь на локте, кончиком пальца обводя каждый белый шрам на его груди.

Он позволяет мне это. Когда я прижимаюсь щекой к его сердцу, он позволяет и это. Я полностью окружена им, и впервые с того момента, как я очнулась в кандалах в его карете, моя душа обретает покой.

Я уже почти засыпаю, когда он заговаривает.

— Я отдал тебе всего себя, все, что у меня было, Майя, — шепчет он охрипшим голосом. — У меня ничего не осталось.

Я тяжело сглатываю.

— Тогда… тогда почему ты здесь?

Он вздыхает и отворачивается, словно и сам задается этим вопросом.

— Я просто не могу держаться от тебя подальше. — Желваки на его челюсти снова дергаются. — Но я никогда не смогу доверять тебе снова. Стоит мне закрыть глаза, и я вижу тебя с ним. В его объятиях. На коленях, с горем и яростью во взгляде. Из-за него. В то время как я считал тебя своей. — Он сглатывает ком. — Я буду и дальше вести себя жестоко. То притягивать, то отталкивать. Как тогда в палатке. — Его голос срывается. — Ты заслуживаешь счастья, Майя. Просто не со мной.

Слеза падает ему на грудь, за ней следует другая.

Зев позволяет мне рыдать на его плече до полного опустошения. Странное это чувство: терять кого-то в тот самый миг, когда он крепко тебя обнимает.

— Майя! — голос Зевейра звучит прямо над ухом, он крепко прижимает меня к себе. Раздается глухой, яростный рокот.

Комната ходит ходуном. Лампа на комоде падает и разлетается вдребезги.

Зев вскакивает, увлекая меня за собой.

— Землетрясение? — я вцепляюсь в его плечо, когда очередной мощный толчок сотрясает кровать.

— Маг земли.

Зев поднимается на ноги, несмотря на то что пол буквально вибрирует, натягивает рубашку и бросает мне одежду, чтобы я набросила ее поверх сорочки. Он лихорадочно роется в ящиках, прежде чем обернуться ко мне:

— Уходим!

Сцепив пальцы, мы выскакиваем в коридор. Факелы дребезжат в держателях. Зев колотит в каждую дверь, мимо которой мы пробегаем. Дверь Суры заперта, я вырываю руку и со всей силы бью по дереву кулаками.