Чтение онлайн

Лиза почувствовала, как на глаза навернулись слезы.

Рид продолжал:

— Не отрицай свое прошлое, Лиза. Тебе нечего стыдиться. Оплачь его, а потом используй, чтобы укрепить других. Ты сделала это. Ты здесь, и я понятия не имею как ты это сделала, но ты здесь. Это та история, которую я действительно хочу услышать. Может быть, когда-нибудь ты расскажешь ее мне, потому что мне хочется верить, что монстры не имеют права последнего слова.

О, боже. Боль зародилась в груди, разливаясь по крови, костям, до самого мозга. Ей было больно. Везде. Пятнадцать лет, три ничем не примечательных приемных семьи спустя, диплом колледжа, степень по психологии, а ей все еще было больно. Все еще страшно. Все еще тревожно. Боже, как бы ей хотелось быть выше этого. Быть свободной. Но это было не так, и иногда она задавалась вопросом, сможет ли она когда-нибудь стать по-настоящему свободной.

— Я не могу, — сокрушенно сказала она. — Мне очень жаль. Ты никогда не узнаешь, насколько сильно. — Лиза покачала головой, закрывая глаза от сочувствия, которое видела в его глазах. Она этого не заслуживала. — Иди домой, Рид.

Ее сердце гулко забилось в груди, когда она услышала его тихий вздох. Несколько мгновений он не двигался, и у Лизы возникло ощущение, что парень ведет какую-то внутреннюю борьбу. Но когда открыла глаза, Рид уже уходил. Она попыталась сказать себе, что ей стало легче, но Лиза никогда не была лгуньей, даже самой себе.

Рид открыл дверь и приостановился, словно хотел оглянуться, сказать ей несколько прощальных слов. Но в конце концов не сделал этого. Мужчина вышел за дверь и тихо закрыл ее за собой.

Лиза подошла к кровати, опустилась на нее и обхватила себя руками. Ей не хотелось, чтобы слова Рида повторялись в ее голове, но она не могла их прогнать, как и не могла стереть из памяти выражение его глаз, когда она рассказывала свою историю. В них было не отвращение, как она ожидала, а какая-то разновидность... любви.

— Технари сказали, что они нашли? — спросил Рэнсом, подходя к Риду, который ждал его в холле «Центра чрезвычайных операций Цинциннати».

— Нет. Только то, что это касается компьютера Стивена Садовски.

Рэнсом искоса взглянул на него, пока они шли к офису на этаже, где компьютерный техник, работающий над компьютером Стивена Садовски, попросил их встретиться.

— Надеюсь, это что-то хорошее.

В данном случае «хорошее» было понятием относительным, но Рид надеялся, что это, по крайней мере, что-то полезное.

— Детективы Карлайл и Дэвис пришли к Мике Дорну, — сказал Рэнсом администратору за стойкой регистрации.

— Он ждет вас. Проходите.

Они поблагодарили ее и прошли в лабораторию по короткому коридору. Когда вошли, Мика оглянулся и встал, чтобы поприветствовать их.

— Привет, Рид. Рэнсом.

— Мика. Как дела? — спросил Рэнсом у высокого парня, который своими вьющимися светлыми волосами, загорелой кожей и широкими плечами больше походил на серфера, чем на компьютерного гика.

— Хорошо. А у тебя как?

— Неплохо. Что у тебя есть?

Он сел и указал на два стула на колесиках, которые Рид и Рэнсом пододвинули по обе стороны от Мики, усаживаясь рядом с ним. Перед ним на столе стоял ноутбук Стивена Садовски, и он подвинул беспроводную мышь, чтобы щелкнуть по нему.

— Да, мы тут немного подзадержались, но вчера я добрался до компьютера Садовски. Вчера вечером я заглянул в очевидные места, проверил стандартные каталоги фотографий и ничего не нашел. Сегодня утром, более тщательно изучив жесткий диск, я кое-что нашел. Он замаскировал фотографии, изменив расширение, но мое внимание привлек размер файлов. Когда я изменил его на .jpeg, вуаля. Появилась целая куча фотографий. Он действительно спрятал их довольно хорошо для человека, который, предположительно, не разбирается в компьютерах.

Ни хрена себе. Рид наклонился вперед.

— Похвально для него. Что на них изображено? — спросил он, хотя был чертовски уверен, что уже знает.

— Голые женщины. Похоже, они не знали, что их фотографируют. Большинство из них находятся в помещениях, похожих на раздевалки и ванные комнаты. Некоторые могут быть несовершеннолетними, трудно сказать. — Он открыл папку и щелкнул на первой фотографии обнаженной молодой женщины, собирающейся войти в душевую кабинку. Затем с помощью клавиш со стрелками быстро пролистала остальные фотографии, на которых были изображены женщины в разном виде, явно незамечающие, что за ними наблюдают, а тем более фотографируют.

— Больной ублюдок, — пробормотал Рэнсом. — Это больничные полотенца. Видите логотип? — Он указал на экран. — Он делал непристойные снимки пациенток психушки без их ведома. — Напарник покачал головой. — Спасибо, Мика. Можешь перенести их на флешку?

Парень взяла одну из них, лежащую на дальнем конце стола, и передал ее Рэнсому.

— Уже сделал.

— Ты крут, чувак, — сказал Рэнсом, когда они оба встали.

— Я все еще просматриваю его историю поиска в интернете и электронную почту, сверяясь с информацией по делу, которую вы прислали, — продолжил Мика. — Если что-нибудь найду, я позвоню.

— Отлично. Еще раз спасибо.

Когда они вернулись в холл, Рид посмотрел на свой телефон.

— Через двадцать минут у нас встреча с командой. Поговорим об этой новой информации, когда придем туда.

— Звучит неплохо.

Пятнадцать минут спустя Рид сидел в одиночестве, ожидая прибытия остальных детективов, включая Рэнсома, который, если он знал своего напарника, наверняка остановился по дороге, чтобы перекусить. Он сделал глоток кофе, надеясь, что кофеин поможет ему сосредоточиться. В его голове все крутились и крутились воспоминания о прошедшей ночи, о том, что он узнал о Лизе, о той информации, которую она вывалила на него. Именно это она и делала — вываливала ужасающие подробности своей жизни, ожидая, что он испугается и убежит.

Часть его сомневалась, стоит ли ввязываться в это. Он не знал ее, не совсем. Конечно, он чувствовал к Лизе притяжение, выходящие за рамки физического влечения. Но это можно было объяснить работой, которую он выбрал, и причинами, которые сподвигли его на это. Девушка не ошиблась, когда сказала, что для него важно быть благородным, защищать, спасать, быть силой добра в этом мире всеми возможными способами.

Однако ему нужно было быть осторожным. Не только в том, чтобы оберегать свое сердце, но и в том, чтобы стараться делать то, что было лучше для нее. Возможно, ей меньше всего нужно было, чтобы он добивался от нее большего, чем она была готова или хотела дать.

Или, может быть, это было именно то, что ей было нужно. Может, ему нужно было быть достаточно смелым, чтобы взять на себя инициативу, потому что Лиза никогда бы этого не сделала.

Черт.

Он мог понять ее обиду на него за то, что заглянул в ее историю. Лиза пыталась справиться с этим сама. Пыталась выдать как можно меньше информации и при этом быть правдивой. Хотела быть ответственной за то, что он узнает, а что нет. И как он мог винить ее за это? Она не только должна была предоставить эту информацию, но ей нужно было чувствовать себя комфортно, рассказывая кому-либо, что она пережила. Она ничем ему не обязана, и ее смущало, что он знает ее самые сокровенные ужасы.