Тамерлан (начало пути)
Шрифт:
– А вот и он! – слышится глосс хозяина харчевни. Вы говорили о ниточке. – Вот человек, который знает ниточку к тайному убежищу девушки! Верно?
– Да, верно и Аллах тому свидетель!
– Говорите! Что за нить?
– Это барласовец…
– Барласовец из Кеша – для нас это новость!?
– Кто они? Кто он? Где он? – «гадальщик», судя по голосу, явно раздражен.
– Да, кто? Скажи, – присоединяется хозяин харчевни.
– Его зовут Чеку… сотник… с ним человек из охраны… Он в это время заглядывает на базар…
Воцаряется пауза, которую прерывает голос «гадальщика»:
– На базар! И сейчас же! Брать живым, иначе не видать нам «ниточки»! Да, поможет нам Аллах в богоугодном деле!...
Мальчик Хамид услышав слова гадальщика, бросается вон из харчевни…
56
Узкие улочки средневекового Самарканда…
Мальчик Хамид бежит к самаркандскому базару. Его маршрут пересекает соборную площадь, далее следует мимо разного рода средневековых строений, приземистых глиняных домов и высоких стен, узких переулков… Под возгласы людей, которых он невольно потревожил во время бега…
57
Знакомый нам по предыдущим эпизодам самаркандский базар – поистине гигантский людской муравейник… с выкриками зазывал, голосами оживленных торговцев и покупателей, в которые вплетаются и голоса животных и т.д….
А вот Чеку с дружком в знакомом нам одеянии и неуклюже приклеенных усах… Барласовцы в хорошем настроении стоят у арбузной горки, едва ли не по-зверски урча, уплетают огромные куски сочного арбуза… Арбузные корки бросают тут же неподалеку от горки…
– На, держи! – Чеку кладет в руки торговца арбузами монету.
– Это все? – торговец явно недоволен.
– Этого мало? – в свою очередь делает удивленное лицо Чеку. – За безвкусную… незрелую… тыкву?
– Вы ошиблись, господин, – возражает торговец. – Вы имели удовольствие сейчас отведать самый настоящий…наш… самаркандский… арбуз…
– Он это дерьмо называет настоящим арбузом, – апеллирует, заговорщицки подмигнув дружку, Чеку. – Ну-ка, выложи этому несмышленышу, что сейчас мы ели?
– Сейчас, – подыгрывает дружок. – Не помню… Во рту застряла какая-то гадость… так… сейчас… сейчас… все ясно: это… подгнившая тыква…
– Бойтесь Аллаха! – вы вдвоем сейчас съели один арбуз и одну дыню, а хотите отделаться жалкой монетой! Я буду жаловаться!
– Иди жалуйся! Можешь пойти до самого… как его… кривого Джамаля…
– Вы назвали благородного, высокочтимого отца города кривым. Вы поплатитесь за богопротивные слова!
– Что!? – изображает на сей раз взрыв негодования Чеку. У него нечаянно распахивается халат и перед несчастным торговцем возникает… воин, увешанный боевым снаряжением. – Повтори, я не ослышался!?
– Я… хотел… пожелать доблестным… воинам… вам… доброго здоровья, – неуклюже прикладывает к груди ладони торговец.
– Ну как, простим? – обращается к другу снова в своем духе Чеку.
– Пусть живет – у него дети…
Дружки отходят и, как дети, дурачатся, хохочут, потирая животы.
– А ведь арбуз, прав несмышленыш, отменный! – говорит сквозь смех Чеку.
– Дыня – не дыня – мед! – хохочет дружок и вдруг серьезнеет. – Стой! У тебя усы отклеились…
И в самом деле Чеку с отклеенными усами выглядит забавно. Дружок протягивает руки к усам Чеку, поправляет их, что вызывает между приятелями новый взрыв смеха. Они, дурачась, медленно идут по многолюдному базару…
58
Тот же базар в те же минуты… Но с другими действующими лицами…
Это – мальчик Хамид, озадаченный и запыхавшийся. Он то и дело всматривается в толпы людей, пытаясь отыскать дружков. Вот он протиснулся через живую изгородь любителей перепелиного боя… почти машинально полюбопытствовал – птицы схватились не на шутку! Вылез из толпы… пытаясь бежать дальше… наступил какому-то пожилому человеку на ногу – тот заохал, успел схватить за ворот одежды мальчика… Однако Хамид не растерялся, кричит тому:
– Дедушка, смотрите – вас хотят обчистить!
Пострадавший на миг теряет бдительность, оглядываясь вокруг, выпускает из рук мальчика, который тут же скрывается… под вопль мужчины бежит… Останавливается, зорко смотрит вокруг…
59
Тот же базар в те же минуты… Группа вооруженных людей рыщут вдоль рядов с овощами, фруктами… Во главе с… лопоухим… и … гадальщиком. Среди них – и человек в голубом тюрбане, который недавно сидел на почетном месте в харчевне.
– Где!? Смотри внимательно! – покрикивает человек в голубом тюрбане. – Не прозевай, если не хочешь остаться без головы!
– У него… усы… – бормочет себе под нос лопоухий.
– Не этот?- показывает человек в голубом тюрбане на какого-то мужчину с усами.
– У него усы… пышные… насурьмяненные…
– Этот?
– Нет!
– Этот?
– Нет!
– Этот?
– Нет!
Будто нарочно, отовсюду перед ними мелькают… усатые мужчины…
Поиск продолжается…
60
Чеку с дружком, продолжая дурачиться, подходят к горшечному ряду. Прямо на земле со вкусом расставлены горшки – один к одному, в зависимости от размера, декора и т.д. Продавец, стараясь перекричать соседей, вовсю расхваливают свой товар.
– Горшки, кувшины на любой вкус, для любой потребности! – хвалит продавец.
– Кувшины, горшки из самой лучшей самаркандской глины – ах, как отдают звоном! Прислушайтесь! – хвалит другой продавец, стуча по корпусу изделия костяшками пальцев.
– Для любой потребности? – спрашивает, продолжая дурачиться, Чеку.
– Вы правильно поняли – для любой. Берите – не скупитесь.
– А вот для потребности… этого… – старается «подколоть» Чеку. – Ну, когда… очень хочется ночью отлить или того хуже…, а идти в отхожее место нет мочи?...
– У вас в душе, господин, нет ни капельки поэзии. – замечает один из торговцев в изысканном тюрбане.
– А мне наплевать на твою поэзию – ты сказал «для любой потребности» – вот и отвечай за слова! – орет Чеку и снова нечаянно распахивает полы халата, тем самым давая понять с кем те имеют дело.
И неизвестно, чем бы завершился спор, но в этот момент перед ними возникает мальчик Хамид.
– Дядя Чеку, бегите! Вас хотят схватить! Быстрее! – выкрикивает мальчик Хамид. – Они здесь!