Чтение онлайн

– Чего мелешь!? Говори ясно! – продолжает по инерции орать Чеку, но тут, сообразив, умолкает.

И во время!

– Беги, Хамид! – командует он.

Мальчик исчезает мгновенно в толпе. Чеку с дружком оказываются в полукольце преследователей. Пути для отступления отрезаны, впереди лишь сложенные в своеобразные горки изделия из жженой глины. Выкрики преследователей: «Брать живым!» И сами преследователи буквально в 4-5 шагах. И тогда Чеку принимает единственно верное на этот момент решение: Он командует: «За мной!» – и со всего маха опрокидывает горку из горшков и под возмущенные и отчаянные выкрики торговцев, воинственных преследователей устремляется вперед, за ним – его приятель. По ходу опрокидываются и другие атрибуты, характерные для самаркандского базара. Дерзкое и достаточно неожиданное решение беглецов ошеломляет преследователей. Однако оцепенение длится недолго – преследователи, придя в себя, под вопли торговцев следуют по тому же пути. А между тем беглецы освобождаются от халатов, далее бегут с саблями в руках… петляя между торговыми рядами, то и дело меняя направление. И таким образом погоня, весьма зрелищная со своеобразной спецификой средневекового Востока длится довольно долго – до тех пор, пока ситуация для беглецов становится неразрешимой. Они останавливают бег в буквальном смысле перед стеной в, которой виднелось нечто подобное ступенчатому зазору. Чеку по инерции устремился к зазору, намереваясь одолеть стену. Взглянул на ту сторону и к ужасу, увидев за стеной неодолимую пропасть, принимает мгновенно решение – приказывает:

– Я прикрою! Беги! Предупреди!

Далее события развиваются так: приятель Чеку с большим трудом взбирается по ступенчатому зазору на верхотуру стены. Чеку же ждать осталось недолго. Вот и стоит он спиною к зазору – лазу. Выглядит он несколько забавно из-за отклеившихся усов.

Преследователи останавливаются в 3-4 метрах от беглеца, явно опасаясь его острой сабли.

– Что вам надо, господин? – спрашивает, изготовившись к бою с неравной силой, Чеку.

– Нам надо, чтобы вы благоразумно сдались. Глядите, у вас нет шансов, – говорит «гадальщик».

– Вот что! Я подумал господа, почему-то о другом.

– О чем7 Уж не о райских ли птичках в садах Аллаха? – иронизирует «гадальщик» и это вызывает дружный хохот.

Чеку бросает короткий взгляд через плечо вверх – приятель почти вскарабкался на верхотуру стены, минута – другая и он будет недосягаем для преследователей – говорит:

– Я знаю, что вам надо, господа… Горшки для ночных потребностей – вот о чем вам надо позаботиться господа!

«Гадальщик» багровеет – кричит:

– Взять! Живым!

Неравная схватка, тем не менее, длится достаточно продолжительно. Запомнится: одного из преследователей, того, который каким-то образом пробравшись к лазу, пытался карабкаться вслед за приятелем, сабля Чеку достала вовремя. Чеку сразил и второго, третьего… Но вот он споткнулся, упал и стая со всех сторон наваливается на него, крепко держит за руки… Чеку устал, он весь в кровоточащих ранах и тем не менее в своем духе: эпатирует, сыпет оскорбительные словечки…

Доволен и приятель его: наконец-то он наверху стены недосягаем, а потому, сняв штаны, он в знак этого демонстрирует свою…

«Гадальщик» взбешен, едва ли не с кулаками набрасывается на своих воинов – кричит:

– Болваны! Почему никто из вас не удосужился захватить стрелы и лук!?

Чеку, напротив, хохочет.

61

Самарканд. Тюрьма. Мрачные, то и дело изгибающиеся, разветвляющиеся коридоры… По одному из них с факелами в руках шествует группа людей, среди которых нетрудно узнать знакомых нам «гадальщика», лопоухого, торговцев горшками и арбузами и… Джамаля, правителя Самарканда. Группа проходит мимо ниш в стене, в которых за толстыми железными прутьями видны измученные фигуры узников. Такого примерно рода камеры и в полу коридоров. Это-зинданы. Люди останавливаются около одного из зинданов, факельщики освещают чрево зиндана, на дне которого видна фигура заключенного. Факельщики – тюремщики со знанием дела показывают повелителю свой «товар».

– Имам Дауд, – информирует тюремщик – об обитателе зиндана – богохульник. Богоотступник…

Джамаль не считает нужным далее вникать в дело имама Дауда и следует дальше, останавливается у другого зиндана…

– Это Джафар. Бунтовщик. Смутьян…

– Почему они молчат? – наконец произносит Джамаль.

– У них… отрезаны языки, а у этого, мой повелитель, еще и руки.

Повелитель Самарканда ковыляет дальше.

– Господин повелитель… Господин повелитель! – слышится отовсюду – справа и слева из-за решеток на шествующих смотрят изможденные лица заключенных.

Но вот перед шествующими открываются двери – свита оказывается в камере пыток. Внутри помещения по обе стороны камеры и в глубине ее – предметы, необходимые для пыток. Тут же – трое людей. Двое из них, судя по всему, работники тюрьмы, третий – Чеку…

Работники раскланиваются, усаживают повелителя Самарканда Джамаля в кресло… Один из его свиты что-то шепчет ему на ухо – тот едва уловимым кивком принимает к сведению сказанное, затем немигающее взирает на Чеку.

– Ведомо ли тебе, кого изволят лицезреть твои, да будут они прокляты, глаза? – спрашивает глава тюрьмы.

– Это – повелитель славного города Самарканда. И да будет к ним всегда милостив Аллах! – отвечает Чеку.

Глава тюрьмы наклоняется снова к Джамалю – тот коротко что-то шепчет. Глава тюрьмы обращается к Чеку:

– Почему ты здесь?

– Я с приятелем гулял по базару и тут…

– Гуляли?

– Свидетель Аллах – гуляли…

Слова Чеку встречены дружным и довольно продолжительным смехом.

– Ты полагаешь, тебя взяли по ошибке?

– Именно так: по ошибке. Вы проницательны, господин повелитель.

Снова смех.

– За арбузы и дыню забыли заплатить?...

– О, вы всевидящие и всезнающие люди – да, забыли! Забыли – чертова память!...

Веселое оживление.

– Сотню изделий из высококачественной самаркандской глины разбили! Может быть тоже по ошибке!?

Вперед выступает знакомый торговец, он плача говорит:

– Видит Аллах, они разорили меня.

– Не беспокойтесь, господин горшечник, я восполню ущерб.

Повелитель города снова что-то шепчет главе тюрьмы.

– Ты погубил двух лучших воинов повелителя – тоже нечаянно?

– О, у вас, всемилостивый повелитель, замечательные воины! Двое? Вы сказали “двое”? Клянусь, я не хотел их убивать… Они сами… споткнулись и …

– Хватит лжи! – рявкнул глава тюрьмы. – Прикуси свой грязный язык!

Повелитель города дает знак главе тюрьмы – шепчет и тот, смирив гнев, обращается к Чеку:

– Где содержится девица Жамбы? Ты знаешь, что ее разыскивает родной племянник нашему всемилостивому – да поможет его деяниям Аллах! – повелителю Самарканда – лучшему из лучших городов нашего солнечного Мавераннахра?

– Я несчастный бродяга – да покарает меня Аллах! – а потому ни о какой девушке… Ж…амбы… не слышал… но в нашем Кеше много добрых слов говорят о всемилостивом повелителе Самарканда.

Повелитель что-то шепчет снова – в который уже раз! – главе тюрьмы – тот жестом подзывает лопоухого.

– Говори, как назвал нашего… всемилостивого?

Лопоухий мнется.

– Говори!

– У меня не поворачивается язык – да отсохнет он! – произнести это богопротивное слово…

– Говори! – наконец-то, минуя посредничество, как бы взрывается повелитель Самарканда.