Чтение онлайн

— Вы опоздали, — заметил Сумукха, когда Анджали и Танду поклонились и возложили к подножию трона душистый венок.

— Но теперь мы здесь, — ответил Танду, — и готовы разделить с тобой веселье, если позволишь.

— Позволяю, — милостиво согласился царь. — Тем более, что не все гости пришли. Так что вы — не последние опоздавшие.

— Ждём великого Гириши? — спросил Танду.

— Если он пожелает прервать свою медитацию, — кивнул царь нагов. — Вот ваша падмасана, — он широким жестом указал на трон, расположенный немного в стороне, весь увитый живыми лотосами. — Веселитесь и радуйтесь сердцем.

Ещё раз поклонившись, Танду и Анджали заняли отведённое им место. Танду вытянулся во весь рост, лежа на боку и подперев голову, Анджали скромно села у его ног, как и положено послушной жене. Она набросила покрывало, но всё равно чувствовала взгляды нагов, направленные на них. Танду выглядел невозмутимым, но Анджали чувствовала, что он напряжен, как натянутая струна. Она и сама понимала, что пригласили их не для того, чтобы они повеселились. Скорее, это их приготовили в качестве главного развлечения.

Серебристыми звуками рассыпалась музыка знакомого танца, и перед собранием нагов показались небесные танцовщицы — апсары, красавицы из верхнего мира. Анджали невольно подалась вперёд, позабыв, что собиралась смотреть лишь себе под ноги.

Одетые в пёстрые одежды, лёгкие, как стайка бабочек, девушки слаженно исполняли те движения, которые Анджали помнила от первого до последнего жеста, от приподнятого мизинного пальца, до красноречивого взгляда. Когда-то и она вот так же танцевала в этом зале. И бубенцы на щиколотках так же весло звенели.

Анджали жадно вглядывалась в эти смеющиеся лица, золотистые от солнечных поцелуев. Все девушки были очень молоды, и все — незнакомы. Наверное, они были ученицами школы уже после того, как Анджали покинула Амравати. Если бы можно было поговорить с ними… подержать их за руки… Вдохнуть аромат верхнего мира, которыми пропитаны их одежды… Только теперь она поняла, что испытывала апсара Мадху, вынужденная жить в Патале из-за своего проклятия. Но Мадху проклята до самой смерти, а она, Анджали, рано или поздно вернётся в солнечный мир. Вот только если бы можно было поговорить с этими девушками…

Сердце у неё застонало так горько, что Танду повернул голову, словно услышав этот безумный стон.

— Хочешь уйти? — негромко спросил он.

— Нет! — очень искренне ответила Анджали. — Хочу посмотреть на них.

Змей кивнул и перевёл взгляд на танцовщиц.

Когда первая волна тоски по дому схлынула, Анджали начала смотреть на танцы девушек другими глазами. Да, она любовалась их кожей, позолоченной щедрым солнцем, отмечала, как изменились украшения за время её отсутствия, но в то же время видела каждую их ошибку, каждое несовершенно движение так же ясно, как прочитала бы письмо, написанное самым безграмотным гандхарвом. Неужели это жизнь со змеем дала ей новые глаза? Новое видение? Или это она сама постарела? Сколько она уже здесь? Десять? Двадцать лет? В Патале нет смены времён года, нет дня и ночи… Может, прошло уже не пятьдесят, а сто лет?..

— Попробуй сладости, сестрица, — раздался вдруг ласковый женский голос, и перед Анджали оказалось большое серебряное блюдо с ладду всех возможных цветов.

Голос был знаком, и когда Анджали посмотрела на женщину, угощавшую её, то сразу узнала.

— Мадху! — ахнула она.

— Тише, кричать не надо! — засмеялась проклятая апсара. — Рада тебя видеть, дорогая.

— И я, — Анджали готова была обнять её, но Мадху вдруг приложила палец к губам и повела глазами.

— Но здесь есть кое-кто, кто тоже рад тебя видеть, — сказала она, продолжая протягивать блюдо. — Посмотри, кто выглядывает из-за занавески…

Анджали посмотрела туда, куда убежали, закончив танец, апсары, и увидела, как в зал осторожно заглядывает апсара постарше, в зелёных одеждах, как раз бросившая в рот бетель.

— Наставница! — шёпотом закричала Анджали и подскочила с падмасаны, а потом обернулась к Танду, который молча наблюдал за разговором жены с Мадху. — Это моя наставница, Сахаджанья, — затараторила она, снова превращаясь в ту дерзкую и непокорную ученицу, который была когда-то. — Позволь мне поприветствовать её?

— Хорошо, — Танду тоже поднялся с ложа. — Пойдём вместе. Вы поговорите, а я прослежу, чтобы тебя никто не обидел.

Никто не обратил внимания, как они уходили, потому что наги смотрели на новый танец, начатый апсарами.

Анджали чувствовала, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Наставница Сахаджанья осматривала зал, напряжённо вглядываясь в лица гостей, но вот её взгляд скользнул по лицу Анджали, глаза наставницы расширились, она беззвучно вскрикнула и тут же закрыла рот ладонями.

Не чуя ног, Анджали бросилась к ней и обняла крепко-крепко, одновременно смеясь и плача, вжимаясь лицом в распущенные волосы наставницы, с наслаждением вдыхая такой знакомый запах корицы и бетеля, жасмина и сандала.

— Ты меня сейчас задушишь! — простонала Сахаджанья. — Сколько у тебя силы, негодница!

— Почему это сразу негодница? — Анджали привычно надула губы. — Ну вот! Мы только встретились, а вы уже ругаетесь! О, простите! — спохватилась она. — Я не поприветствовала своего учителя, как положено.

Она отступила на шаг и чинно поклонилась, принимая прах от ног Сахаджаньи. Когда Анджали выпрямилась, то увидела, что в глазах наставницы тоже стоят слёзы. Сахаджанья обвела рукой голову Анджали и положила ладонь себе на макушку:

— Возьму на себя все твои беды, — сказала она. — А теперь дай обниму тебя ещё раз! Ты не представляешь, что я пережила, когда ты исчезла!

Обняв Анджали, Сахаджанья повела её в комнату, где апсары готовились к выступлению. Танду незаметно отступил, позволив жене поговорить с дорогим человеком наедине. Анджали заметила это, но сразу забыла. Сейчас для неё существовала только наставница, которая пришла из верхнего мира, как посланница с благой вестью.

Наставница и ученица уединились в маленькой комнате, куда почти не долетали звуки праздника, и как раньше, в детстве, Анджали легла головой на колени своей учительницы, а та принялась перебирать её волосы, говоря спокойным, немного монотонным голосом.

— Как ты меня напугала, глупая, глупая девчонка, — говорила Сахаджанья, и то смеялась, то проливала слёзы. — Я думала в тебя вселился демон безумия, что ты стала ракшаси… Сначала выбрала в мужья собаку, потом исчезла… Я столько дней искала тебя. Чуть сама не сошла с ума… Хема выплакала все глаза… Как ты могла исчезнуть, ничего нам не сказав?