Чтение онлайн

Через десять минут я уже сидела в кресле перед огромным зеркалом, а вокруг меня порхали три феи с кисточками и расческами.

— Какой образ мы создаем? — спросил главный стилист, манерный парень с розовой челкой. — Романтика? Драма? Свадебный шик?

Я посмотрела на свое отражение. Бледная кожа, уставшие глаза, растрепанный пучок.

— Мне нужна «Дорогая стерва», — жестко сказала я. — Но не та, что увешана логотипами модных домов, как новогодняя елка. Мне нужен «тяжелый люкс», но с интеллектом. Представьте, что я владею контрольным пакетом акций, а в сумочке у меня не помада, а пистолет с глушителем.

Стилист расплылся в улыбке.

— О, я вас понял. Работаем на контрасте. Делаем «зеркальные волосы» — идеально гладкие, сияющие. Никаких кудрей, это дешевит. Макияж — «без макияжа», но такой, чтобы кожа сияла изнутри, будто вы спите по двенадцать часов и питаетесь исключительно росой с альпийских лугов. И акцент…

— Губы, — перебила я. — Винные. Темные.

— Рискованно для блондинки, — прищурился он. — Но мне нравится.

Два часа пролетели как в тумане. Меня скрабировали, массировали, увлажняли и полировали. Когда меня, наконец, развернули к зеркалу, я не узнала девушку по ту сторону стекла.

Мои волосы, обычно пушистые и непослушные, лежали тяжелым, сияющим полотном, словно жидкое золото. Кожа светилась фарфоровой бледностью, на которой темные, четко очерченные губы цвета «пьяная вишня» смотрелись вызывающе и порочно.

— А теперь — самое вкусное, — стилист хлопнул в ладоши. — Гардеробная.

Меня провели в зал, где на вешалках висели платья, стоимость каждого из которых могла бы покрыть мой инсулин на десять лет вперед.

Консультанты начали выносить варианты.

— Посмотрите это, ручная работа, расшито кристаллами… — женщина поднесла ко мне нечто воздушно-бежевое, все в блестках.

— Уберите это немедленно, — поморщилась я. — Я не выпускница провинциальной школы и не диснеевская принцесса. Регина будет в бежевом или золотом, это к гадалке не ходи. Мне нужно то, что убьет её скучную классику.

— Тогда, может быть, черный бархат?

— Слишком банально. Я буду похожа на вдову, которая заранее радуется наследству. Хотя… идея неплохая, но нет.

Я встала и сама пошла вдоль рядов. Мои пальцы скользили по тканям. Шелк, органза, тафта. Я знала их все. Я знала, как они будут вести себя в движении, как будут преломлять свет.

— Мне нужна архитектура, — бормотала я себе под нос. — Геометрия. Холод.

И тут я его увидела.

Оно висело в самом конце, словно изгнанник.

Платье сложного кроя. Цвета жидкой ртути, темного металла, оружейной стали. Ткань — тяжелый, текучий атлас, который льется, как вода.

Никаких блесток. Никакого кружева.

Глухой ворот под горло, длинные рукава, закрывающие кисти, но при этом — абсолютно открытая спина, вырез которой уходил опасно низко, почти до копчика. И разрез от бедра, такой высокий, что при ходьбе будет видна вся нога.

Это было платье-броня и платье-провокация одновременно. Закрытое спереди — «я недоступна», и обнаженное сзади — «смотри, что ты потерял».

— Это, — я указала пальцем.

— О, у мадемуазель есть вкус, — уважительно кивнула консультант. — Это архивная коллекция. Сложный крой. Требует идеальной осанки и отсутствия белья.

— Белье и так не люблю, как выяснилось, — хмыкнула я. — Несите.

Когда я вышла из примерочной, в зале воцарилась тишина. Даже манерный стилист перестал жевать жвачку.

Платье сидело как вторая кожа. Ткань струилась по телу, подчеркивая каждый изгиб, но не обтягивая вульгарно. Холодный стальной оттенок идеально контрастировал с теплой пшеницей моих волос и кровавыми губами.

Я повернулась к зеркалу спиной. Вырез был идеален. Мои лопатки, позвоночник — всё это выглядело хрупким и одновременно хищным в обрамлении темного металла.

— Туфли, — скомандовала я, чувствуя, как внутри просыпается азарт. — Черные лодочки на высокой шпильке. Лаковые. И никаких украшений на шею. Только крупные серьги. Холодное серебро, геометрия.

Через пятнадцать минут образ был завершен.

Я стояла перед огромным зеркалом в пол и видела не Киру Ветрову, студентку-дизайнера с ипотекой на инсулин. Я видела женщину, которая может купить этот город и сжечь его дотла, просто потому что ей стало скучно.

— Упакуйте мои треники, — бросила я администратору, снова протягивая черную карту. — Мой будущий муж скоро приедет.

Я увидела его в отражении высокого зеркала. Дамир вошел, и атмосфера в салоне мгновенно изменилась, словно кто-то выкачал весь кислород.

Он был мрачнее тучи. Идеальный костюм, свежая рубашка, но взгляд — тяжелый, давящий, как бетонная плита. Он остановился в дверях, его глаза нашли меня, и он замер.

Я приготовилась к оценке. К кивку. К чему угодно, кроме того, что последовало дальше.

Вместо того чтобы подойти, он обвел ледяным взглядом персонал. Стилист с розовой челкой застыл с расческой, администратор перестала улыбаться.

— Вон, — произнес Дамир. Тихо, но так, что у меня мурашки побежали по рукам.

— Простите? — пискнула девушка на ресепшене.

— Я сказал: все вон, — Дамир даже не повысил голос, но в нем зазвенела такая сталь, что спорить было бы самоубийством. — Персонал, охрана, уборщицы. Все на улицу. Сейчас.

— Но у нас запись… Мы не можем оставить салон… — начал было стилист.

Дамир шагнул вперед, и стилист инстинктивно попятился.

— Я выкупаю ваше время. Двойной тариф за простой. А теперь — исчезли. У вас тридцать секунд.

Это было похоже на эвакуацию при пожаре. Никто не стал задавать вопросов. Девочки хватали сумки, кто-то уронил папку, охранник у двери молча кивнул и вышел первым. Через минуту хлопнула входная дверь, и щелкнул замок.

За витриной, на улице, толпились растерянные сотрудники, а Дамир опустил жалюзи, отрезая нас от мира.

Мы остались одни.

Он медленно повернулся ко мне. Теперь я могла разглядеть его лицо. Там не было восхищения. Там было глухое, темное раздражение. Его взгляд скользнул по разрезу на бедре, поднялся к открытой спине и застыл на моих глазах.