Чтение онлайн

Я развернулась и почесала в свою комнату, придерживая это чертово платье, которое стоило как моя почка. «Богатые тоже плачут, а еще напиваются и лезут целоваться, — думала я, запирая дверь на замок (на всякий случай). — Никакого профессионализма».

Утро добрым не бывает, особенно когда ты просыпаешься и понимаешь, что проспала всё на свете, включая совесть.

9:15.

— Твою ж дивизию! — я подскочила с кровати.

Обычно «Великий Строитель» уезжает в восемь. Была надежда, что он уже свалил, и мне не придется наблюдать его похмельную физиономию и краснеть за вчерашний инцидент.

Я натянула джинсы (самые обычные, из масс-маркета, привет реальности), футболку с надписью «Not today» (очень символично) и собрала волосы в хвост. Образ «серая мышь обыкновенная, рабочая» готов.

Выползла на кухню, мечтая о кофе и невидимости.

Облом. Тагиров был там. Сидел за барной стойкой, свежий, как огурчик, в своей идеально выглаженной рубашке. Ноутбук открыт, лицо кирпичом. Никаких мешков под глазами, никакой головной боли. Ведьмак, не иначе.

— Доброе утро, — сказал он, не отрываясь от экрана. Тон — как у робота-автоответчика.

— Привет, — я бочком пробралась к кофемашине. — Извини, будильник устроил забастовку. Я думала, ты уже уехал вершить судьбы мира.

— Планы изменились, — он захлопнул ноут. — Отец звонил в семь утра. Он в таком восторге, что уже заказал цыган и медведей на нашу будущую свадьбу. Вся Москва гудит.

— Рада стараться, — я нажала кнопку «двойной эспрессо». — Счет за услуги психотерапевта для твоей родни пришлю в конце месяца.

Дамир наконец посмотрел на меня. Взгляд цепкий, холодный. Вчерашнего пьяного мачо как не бывало. Передо мной снова сидел босс.

— Насчет вчерашнего… — начал он.

— Проехали, — я махнула рукой, отпивая кофе. — Ты перебрал, я устала. Бывает. Считай, что это был тимбилдинг, который пошел не по плану. Пока ты держишь руки при себе, я не пишу заявление об уходе. Договорились?

Уголок его губ дернулся. Кажется, моя наглость его забавляла.

— Рационально. Мне нравится. Договорились. Этого не повторится.

— Чудно. Тогда ты в офис?

— Нет. Мы едем за кольцом.

Я чуть не поперхнулась.

— Зачем? У меня есть кольцо. Вон, бабушкино. Винтаж, сейчас модно.

— Это не винтаж, это «бедность», Кира. Для невесты Тагирова нужен булыжник, который будет видно из космоса. Собирайся. И сними эту футболку, мы едем в приличное место.

Ювелирный бутик напоминал мавзолей: тихо, холодно и очень дорого. Нас встретил управляющий, который кланялся так низко, что я боялась, он стукнется лбом об пол.

На бархатных подносах лежали они — лучшие друзья девушек и кошмар любого человека, работающего руками.

— Посмотрите на этот желтый бриллиант! — ворковал продавец. — Пять карат!

— Ага, — скептически заметила я. — Если я таким случайно махну рукой, я кому-нибудь выбью глаз. Или пробью монитор.

Дамир закатил глаза.

— Кир, выбери что-нибудь, что не выглядит как орудие убийства, но стоит как крыло самолета.

— Как скажешь.

Я тыкнула пальцем в кольцо с квадратным изумрудом. Геометрично, строго и, главное, камень утоплен в оправу — не буду цепляться за колготки.

— Вот это. Зеленый — цвет денег и спокойствия. Мне как раз не хватает и того, и другого.

— Берем, — кивнул Дамир.

Он взял мою руку и нацепил кольцо на палец. Ощущение было такое, будто на меня надели ошейник с GPS-трекером. Красивый, платиновый, но ошейник.

— Надеюсь, ты понимаешь, что я верну его тебе, когда мы «разведемся»? — шепнула я, пока управляющий упаковывал сертификаты. — Я в таком в метро не поеду, мне палец отпилят.

— Ты не ездишь в метро, пока мы в браке, — отрезал он. — И нет. Оно твое.

Мы вышли на улицу. Солнце светило, птички пели, а моя свобода махала мне ручкой.

Вдруг Дамир резко затормозил и дернул меня за локоть.

— Улыбайся, — прошипел он сквозь зубы.

— Чего?

— На три часа. Папарацци в кустах. Работай, Кира! Отрабатывай свой гонорар!

Я скосила глаза. Реально, какой-то мужик с объективом размером с телескоп целился в нас из-за припаркованного «Гелендвагена».

— Ах, ты ж блин… — пробормотала я, но тут же натянула на лицо улыбку городской сумасшедшей. — Так пойдет, любимый?

Я положила руку (ту, что с новым булыжником) ему на грудь и начала демонстративно смахивать несуществующую пылинку.

— Не переигрывай, — процедил Дамир, улыбаясь своей фирменной улыбкой «акула бизнеса на отдыхе».

Он наклонился ко мне. Я напряглась, готовая двинуть ему коленом, если он снова полезет целоваться, но он лишь чмокнул меня в щеку. Сухо, быстро и абсолютно не романтично.

— Молодец, — шепнул он мне в ухо. — А теперь живо в машину, пока я не начал смеяться от твоего выражения лица.

Я плюхнулась на сиденье, вытирая щеку.

— Ненавижу шоу-бизнес.

— Привыкай, дорогая. Это только начало. — он запнулся — Ты же понимаешь, что нам в конце концов придется целоваться. Без этого ни куда?

Я поперхнулась воздухом так, будто проглотила тот самый пятикаратный бриллиант.

— Чего? — переспросила я, надеясь, что это слуховая галлюцинация. — Целоваться? В губы? По-настоящему?

Дамир вырулил на проспект, сохраняя на лице выражение буддийского спокойствия.

— А ты как думала? Что мы на свадьбе будем «давать пять» после объявления нас мужем и женой? Или чокнемся локтями?

— Ну, есть же варианты! — я начала загибать пальцы. — Поцелуй в лоб — символ заботы. Поцелуй в руку — символ уважения. Воздушный поцелуй — символ того, что мы соблюдаем социальную дистанцию и не хотим обмениваться бактериями.

— Кира, — он вздохнул, как усталый родитель. — Мы продаем сказку. Страсть. Историю о том, как циничный миллиардер потерял голову от простой талантливой девушки. В этой истории люди не целуются в лоб, как покойников. Они целуются взасос.