Чтение онлайн

— Мам, — пискнула я. — Все так быстро получилось… Это было в доме родителей Дамира, закрытая церемония. Ты бы все равно туда не пошла.

Мама фыркнула, окидывая пренебрежительным взглядом роскошную обстановку гостиной.

— Не пошла бы. Что мне делать среди этих… буржуев недорезанных? Ярмарка тщеславия, тьфу. Я человек простой, мне эти золотые унитазы даром не нужны.

Я втянула голову в плечи. Дамир рядом сохранял каменное лицо, но я чувствовала, как напряглись его мышцы.

Мама медленно перевела тяжелый взгляд на него. Сканировала долго: от черных волос до уверенной позы хозяина жизни.

— Дамир, значит, — протянула она. — Кто по национальности? Вижу, не русский.

Дамир выпрямился, глядя ей в глаза.

— Татарин.

Мама хмыкнула. Уголок её рта дернулся.

— Татарин?

А потом она вдруг рассмеялась. Коротко, сухо, без веселья.

— Кровь тянется к крови, значит. Ну надо же. Ирония судьбы.

— Мама… — прошипела я, чувствуя, куда катится этот разговор.

— Не мамкай! — рявкнула она, резко оборачиваясь ко мне. — Взрослая стала, замужняя? Вот и помалкивай, пока старшие говорят.

— Что это значит? — спросил Дамир. В его голосе прорезались властные нотки, он не любил, когда говорили загадками. — При чем тут «кровь к крови»?

Мама посмотрела на него с какой-то злой жалостью.

— Да при том, зятек. Отец у неё татарин был. Такой же вот… орёл чернобровый. Клялся в любви, на руках носил. А как узнал, что я беременна — ребенка заделал и свалил. Козлина.

В гостиной повисла гробовая тишина.

Дамир медленно повернул голову ко мне. Его глаза расширились, в них читалось полное ошеломление.

— Ты татарка?

Я закатила глаза, видя его восторженный взгяд и улыбку до ушей.

— Наполовину — процедила сквозь зубы. — Челюсть подними Тагиров.

«Наполовину».

Это слово эхом отозвалось в моей голове, заглушая тиканье дорогих часов и шум города за окном. Я смотрел на свою жену — взъерошенную, в джинсах и футболке, сдернувшую маску гламурной стервы перед этой суровой женщиной — и чувствовал, как внутри меня разгорается торжествующий, почти первобытный огонь.

Бинго.

Судьба не просто улыбнулась мне. Она расхохоталась и высыпала мне на голову мешок с бриллиантами.

Девственница. И наполовину татарка.

В моем мире, в мире моего отца, где традиции переплетаются с предрассудками, кровь имеет значение. Глупое, архаичное, но колоссальное значение. Если в ней течет наша кровь, пусть даже наполовину, это меняет правила игры.

Я медленно закрыл рот, поймав насмешливый взгляд Киры, и перевел внимание на ее мать.

Эта женщина смотрела на меня с прищуром снайпера. Она ждала, что я скривлюсь. Ждала, что я, «богатый буржуй», испугаюсь истории про брошенного ребенка и сбежавшего отца.

Я откинулся на спинку дивана, чувствуя себя абсолютно уверенно.

— Как его звали? — спросил спокойно.

— Кого? — не поняла женщина.

— Отца Киры. Того, кто сбежал.

Мать Киры нахмурилась, сжав губы в тонкую линию.

— Рустам, — бросила она сухо. — Рустам Амиров.

— А мне ты не говорила — надула губки Кира, от чего захотелось ее сразу поцеловать, но не при теще же.

— Сопли подотри, не хотела вот и не говорила.

Мир на секунду замер. Часы на стене, казалось, пропустили такт.

Амиров.

Я знал одного Рустама Амирова.

Владелец холдинга «Амир-Групп». Строительный магнат из Казани, чьи небоскребы сейчас царапают небо в Москве и Дубае. Человек, с которым мой отец пытался наладить партнерство последние пять лет, но натыкался на вежливые отказы.

Совпадение?

Я подался вперед, стараясь не выдать волнения.

— Он был… предпринимателем?

Мать Киры фыркнула, махнув рукой.

— Понятия не имею. Всё чертил свои схемы, планы строил. «Я, Галя, город построю. Я, Галя, большим человеком буду». Уехал в Казань за длинным рублем и перспективами. Обещал забрать нас, как устроится. Ага, забрал. Прислал письмо через полгода: «Прости, встретил другую, она из уважаемой семьи, мне это нужно для карьеры».

Бинго.

Пазл сложился с оглушительным щелчком. Амиров женился на дочери какого-то чиновника в девяностых, это был его трамплин.

Я посмотрел на Киру. Она сидела, опустив глаза, теребя край футболки. Она понятия не имела. Она думала, что ее отец — просто какой-то беглый подлец, а не человек с состоянием в пару миллиардов долларов.

— Вы знаете, где он сейчас? — спросил я, уже зная ответ.

— Откуда мне знать? — огрызнулась Галина. — Может, спился. Может, торгует арбузами на рынке. Мне плевать. Он для нас умер двадцать лет назад.

Я едва сдержал хищную улыбку. «Торгует арбузами». Если бы она знала, что этот «торговец» владеет половиной элитной недвижимости в Татарстане.

— Понятно, — кивнул я. — Что ж, у каждого свой путь.

В моей голове уже выстраивалась новая, совершенно безумная стратегия. Мой отец требовал от меня «достойную» жену. Что может быть достойнее, чем внебрачная, но единственная дочь Рустама Амирова? У Амирова, насколько я знал, в официальном браке только два сына, и оба — бестолковые мажоры.

Кира — это не просто жена. Это золотая акция.

Женщина хмыкнула и потянулась за чашкой.

— Чай у вас хороший, — сказала она неожиданно мирно. — Крепкий. Не то что эта моча в пакетиках, которую обычно пьют в городе.

Кира выдохнула так громко, что я услышал.

— Значит так, зятек, — мать поставила чашку на блюдце. Звон фарфора прозвучал как гонг. — Мне плевать на твои миллионы. Плевать кто ты и какой человек в Москве. Но если ты обидишь мою дочь… Если она мне позвонит в слезах… Я приеду. И я не буду разговаривать. Я возьму сковородку. Чугунную. И мне будет все равно, сколько у тебя охраны. Понял?

Я улыбнулся. Искренне. Мне нравилась эта женщина. В ней был стержень. Теперь я понимал, откуда у Киры эти «зубы».

— Понял. Договорились. Чугунная сковородка — веский аргумент.

— Вот и ладненько. — Она встала, одергивая простую юбку. — Кира, собери мне с собой чего-нибудь в дорогу. Не буду вас стеснять. У вас тут… медовый месяц, вроде как. Нечего старым теткам глаза мозолить.

— Мам, ты уже уходишь? — Кира подскочила. — Останься на обед! Дамир закажет…

— Не надо ничего заказывать. Мне на вокзал пора, там еще электричка. Давай, шевелись.