Чтение онлайн

Зал замер. Это была уже не просто деловая сделка. Это было официальное признание. Публичное взятие под крыло.

Я почувствовала, как пальцы Лейлы сжались на моем локте чуть крепче.

— Пойдем, дорогая, — сказала она мягко. — Мужчины пусть говорят о скучном. А мы выпьем шампанского. Тебе нужно выдохнуть.

Она потянула меня в сторону. И я, совершенно ошарашенная, пошла.

Оглянулась на Дамира. Он кивнул мне: иди.

Я шла под руку с женой своего отца, окруженная своими новыми братьями, и чувствовала спиной испепеляющие взгляды Карима и Регины.

Они проиграли.

Но почему у меня такое чувство, что я попала из огня да в полымя? И что эта «любящая семья» Амировых задумала что-то такое, от чего у меня волосы встанут дыбом даже под слоем лака?

Прости, девочка моя. Прости, что снова тебе ничего не рассказал и снова использую тебя втемную. Но это для твоего же блага.

Я смотрел вслед Кире, которую уводила под руку Лейла Амирова, и чувствовал странную смесь вины и холодного, расчетливого удовлетворения. Если бы я предупредил ее, если бы раскрыл карты заранее — она бы все испортила. Она бы нервничала, фальшивила или, что еще хуже, устроила бы скандал и отказалась участвовать в этом спектакле.

А мне нужна была ее искренняя реакция. Ее шок. Ее растерянность. Потому что именно эта естественность заставила всех в этом зале поверить: это не циничный сговор, это воссоединение семьи.

Я перевел взгляд на отца и брата.

Это было зрелище, достойное кисти баталиста.

Рустам Ильич, всегда такой грозный и непоколебимый, сейчас напоминал сдувшийся воздушный шар. Он стоял, сутулясь, и я видел, как в его глазах гаснет привычный огонь власти.

Он понял.

Он все понял в ту секунду, когда Амиров прошел сквозь него, как сквозь дым.

Амиров не просто угрожал моему бизнесу или поддерживал меня. Он уничтожал саму основу влияния Тагировых.

Уж не знаю, что он успел нарыть за эти пару дней, пока его служба безопасности шерстила подноготную моего брата, но Амиров был в бешенстве. Настоящем, тихом, страшном бешенстве человека, у которого тронули его кровь.

Я вспомнил наш разговор.

Сразу после того, как наш джет приземлился в Москве, мне позвонил Рустам-абый.

— Встречаемся через час, — сказал он, не терпящим возражений тоном. — Одни. Жену оставь дома.

Мы встретились в закрытом клубе, в комнате, где глушили любую прослушку.

Амиров не стал ходить вокруг да около.

— Я не буду ее скрывать, — заявил он, едва я сел за стол. — Я признаю ее. Официально.

Я тогда чуть не поперхнулся виски.

— Вы с ума сошли? Мы же договорились: только бизнес. Кира против. Ваша жена против. Это вызовет войну в вашем собственном доме.

— Мой дом — это мои правила, — отрезал Амиров, ударив ладонью по столу. — Я двадцать лет жил, не зная, что у меня есть дочь, которая вынуждена была выживать в дерьме. Хватит.

Он наклонился ко мне, и его глаза горели фанатичным огнем.

— Послушай меня, Дамир. Пока она — просто твоя жена с мутным прошлым, она уязвима. Твой брат, журналисты, любые шакалы будут кусать ее, напоминая про шест и стриптиз. Но если она станет Амировой… Если она встанет под мои знамена… Никто не посмеет и рта раскрыть.

— А Лейла? Она ненавидит Киру. Вы хотите устроить моей жене ад?

Амиров усмехнулся.

— Лейла умная женщина. Она знает, кто ее муж и что стоит на кону. Я объяснил ей расклад. Если она примет девочку — семья останется единой, а бизнес получит новые возможности через тебя. Если нет… — он сделал многозначительную паузу. — Лейла умеет считать. Она будет самой любящей мачехой на свете, Дамир. Я тебе гарантирую.

— Это риск, — покачал головой. — Кира может послать вас всех прямо в зале.

— Не пошлет. Она в шоке будет. А потом поймет, что это защита. Самая надежная защита в мире.

И вот теперь я стоял посреди бального зала и наблюдал, как этот безумный план воплощается в жизнь.

Карим стоял бледный, как полотно. Он понимал, что проиграл не просто тендер. Он проиграл будущее. Против союза Тагирова-младшего и Амирова у него не было ни единого шанса. Его административный ресурс — ничто по сравнению с той лавиной, которая сейчас на него обрушится.

Я снова посмотрел в сторону выхода на террасу, куда ушли женщины.

Лейла что-то говорила Кире, улыбаясь так тепло и искренне, словно всю жизнь мечтала об этой встрече. Сыновья Амирова — мои новые шурины — смеялись, очевидно, пытаясь разрядить обстановку. Это выглядело… идиллически.

Амиров сдержал слово. Он прогнул свою жену, он выстроил свою семью по струнке ради дочери, которую знал без году неделю.

Сильный ход.

Я сделал глоток шампанского, чувствуя вкус победы на губах.

Моя жена теперь не просто «Золушка». Она — дочь короля. И я — тот, кто вложил ей в руку меч.

Но где-то в глубине души скреблось паршивое чувство. Я снова решил всё за неё. Я снова её продал — на этот раз ради её же безопасности и статуса.

И когда занавес упадет, и мы останемся наедине, мне придется заплатить за этот билет в высшее общество. И цена, боюсь, будет высокой.

Амиров пошел ва-банк. Не просто признал, а объявил на весь зал, громко, четко, с той самой интонацией хозяина жизни, которая не терпит возражений. «Моя дочь». Эти слова эхом прокатились по залу, и я буквально увидел, как у журналистов, которых пустили в строго дозированном количестве, загорелись глаза хищным блеском. Сенсация. Скандал. История Золушки с привкусом больших денег и старых тайн.

Он врал. Врал вдохновенно, красиво, без тени смущения. Никакого «бросил беременную». О, нет. Теперь это была история о «сложных обстоятельствах», о «мерах безопасности» и о том, что он скрывал ее все эти годы исключительно ради ее же защиты. Якобы враги могли использовать девочку против него. Бред сивой кобылы, но как звучит! Публика хавала это с причмокиванием. Герой-отец, воссоединившийся с потерянной принцессой.

А я стоял рядом с этой принцессой и чувствовал себя сапером, который сидит верхом на ядерной боеголовке с обратным отсчетом.

Кира молчала. Она держала лицо так, что ей позавидовала бы английская королева. Улыбка — легкая, чуть снисходительная. Осанка — стальная струна. Но я чувствовал. Я чувствовал, как ее тело вибрирует от ярости. Она пылала. Если бы взглядом можно было испепелять, Амиров уже превратился бы в горстку пепла, а этот зал — в руины.

Ох и влетит мне.

Я буквально кожей ощущал, как она мысленно составляет список пыток, которым подвергнет меня, как только мы останемся наедине. Я снова все решил за нее. Снова поставил перед фактом.