Чтение онлайн

Наконец впереди, обрамленная огромными валунами, показалась Чаша

Саламандр. Хотя правитель Торинии никогда раньше ее не видел, но сразу же узнал. Несомненно это оно - самое страшное и загадочное место в его владениях. При более внимательном взгляде огромные камни складывались в фигуры трех гигантских ящериц, поддерживающих головами каменную чашу. Было ли так на самом деле, или только пригрезилось, теперь неизвестно. Увидел Фергюст и беглецов. Их было всего двое. Впереди шла Лавра. Она, словно ящерица, ловко скользила меж камней, поднимаясь все выше и выше. Герцогиня с каждой секундой неотвратимо приближалась к заветной цели. Гюстав же безнадежно отстал. Что заставляло безумца следовать за миледи? Этого, наверняка, не знал и сам маркграф. Каждый шаг давался Поставу с огромным трудом. Наконец, подойдя к невидимой грани, он замер, после чего, медленно обернувшись, посмотрел в лицо приближавшемуся

Фергюсту. В его глазах зияла пустота: не было в них ни раскаяния, ни гнева, ни страха. Словно он сам испил до дна наполненную до краев

"чашу забвения". Маркграф медленно сел на большой черный камень.

Лицо его побагровело, глаза выкатились из орбит, а губы стали черными, подобно камню, на котором он сидел. Золотая цепь, олицетворявшая верховную власть в ныне несуществующем маркграфстве, превратилась в удавку (как бы порадовался, глядя на это зрелище, Асис Юргис). Именно таким видел кузена Фергюст в своем кошмаре в замке Ралина. Приговор судьбы свершился - Постав

Лотширский отошел в мир теней.

Не остановившись возле мертвеца и не испытывая какой-либо радости или чувства удовлетворенной мести, Фергюст последовал за

Лаврой. Она тем временем уже скрылась в огромной каменной чаше.

Вскоре к ней добрался и герцог. Последние метры ему пришлось карабкаться на четвереньках. Руки быстро покрылись кровоточащими ссадинами. Уцепившись изувеченными пальцами за край чаши, Фергюст заглянул вовнутрь. Вначале его поразила абсолютно гладкая, черная зеркального блеска поверхность, отражавшая дневной свет. Успел он разглядеть и лежавшую в самом центре жену. Далее последовала вспышка огня. Гигантские языки пламени взметнулись высоко вверх. Одежда

Лавры сгорела в миг, но ни крика боли, ни стона. Наоборот, огонь стал для нее живительным эликсиром. Вначале она присела на корточки, а затем, нагая и невообразимо прекрасная, поднялась во весь рост, протягивая руки к небесам. Герцогиня сама была огнем. Он ласкал и оберегал ее прекрасное тело. Волосы приобрели пламенно-рыжий оттенок, в глазах светился экстаз. Внезапно в пламени появились силуэты гигантских ящериц. Саламандры исполняли невиданный ранее смертными магический танец. Среди них Фергюст узнал и свою старую знакомую - Нико. Сейчас она была на вершине могущества и блаженства - всесильная и неуязвимая. Мифические существа в фейерверке действа время от времени сливались с пламенем воедино, чтобы, разделившись, явиться вновь, изумляя своей красотой и грацией.

Порыв Лавры был настолько очевиден, что не оставалось и тени сомнения - она стремилась всей своей сущностью к огненной стихии.

Наступил миг, невидимый барьер пал, и она превратилась в саламандру, сразу влившуюся в искрометный хоровод подруг. Движения танцовщиц все ускорялись. Уже нельзя было выделить в фантасмагории красок и огней отдельные фигуры. Последовала яркая вспышка и взрыв. Во все стороны брызнули драгоценные самоцветы. Фергюст же в это мгновение ослеп. Глаза уже не видели, но в мозгу продолжали роиться яркие картины. Он заново проживал жизнь…

…Видел седого Тора и еще совсем молодого отца… Становился правителем герцогства, держа в руках волшебный Перлон… Рыдал вместе с верными Макрели и де Гри над мертвыми женой и сыновьями…

Боролся за власть, покоряя упрямых и спесивых феодалов… Переживал распад и возрождение Империи… Отправлялся с друзьями на коронацию

Ригвина в Крид… Пристально вглядывался в темноту ночной реки, желая рассмотреть, кто же плывет в маленькой лодочке… Переживал мгновенья безумной любви с Лаврой… Горел в замке Ралина… Держал волшебную малышку Нико на ладонях… Помогал Лавре восстанавливать храм Перуна… Впервые увидел родившуюся дочь!..

"Как я мог так жестоко и равнодушно встретить ее появление на свет?!! Моей Софьи! Успею ли я теперь искупить свой грех?" - эти мысли на какой-то миг прервали видения.

И вновь они завладели сознанием герцога.

…Исчезновение жены, война с маркграфом Лотширским… Смерть друзей… Погоня за Поставом и миледи… Лавра в центре волшебной чаши… и сноп огня.

Фергюст ощутил, как неведомые могущественные силы разрывают его тело и душу на части. Нечеловеческая боль пронзила его существо…

Сознание, не выдержав мук, угасло. Сотрясаемый судорогами герцог скатился вниз по склону. Полузакрытые глаза остекленели, а из прокушенной губы по серому с синими пятнами лицу, смешиваясь с пеной, стекали капли крови. Казалось, что часы его сочтены.

Но Создатель, так "щедро" наградивший в свое время Лаврой, решил по-иному. Постепенно дыхание Фергюста выровнялось, судороги прекратились, а лицо приобрело обычный вид. Вскоре он уже сидел на камне, удивленно озираясь по сторонам. Туман в голове несколько рассеялся, сознание прояснилась. Силы понемногу возвращались в измученное тело. Вспомнив о жене, до сих пор лежащей в Чаше, Фергюст вновь стал карабкаться вверх. Добравшись до края и преодолев владевшие им сомнения и страх, вновь заглянул во внутрь. На этот раз ничего не произошло. Не вспыхнуло пламя и не явились из потустороннего мира саламандры… Только поверхность стала еще черней. Это царство черного цвета нарушало лишь белое пятно обнаженного женского тела, лежавшего чуть в стороне от центра.

Не надеясь найти Лавру живой, но и не желая ее здесь оставлять, герцог, перевалившись через край, скатился на дно. Поверхность, выглядевшая сверху гладкой, на самом деле была шершаво-пористой…

Почему-то не решаясь сразу подняться на ноги, Фергюст подполз к неподвижному телу на четвереньках. Склонившись над женой, он изумленно ахнул: Лавра - жива! Не веря своим глазам, герцог прикоснулся к ее груди и услышал биение сердца. Кожа миледи была настолько горячей, что Фергюст инстинктивно отдернул руку. В забвение кануло все: ревность, обида, горечь потери друзей, реки пролитой крови и тысячи смертей… Он по-прежнему безумно любил Лавру.

"Неужто мне удастся ее вернуть?" - думал герцог.

–  Лавра! Лавра! Очнись!
– с надеждой и мольбой в голосе просил торинский правитель.
– Я умоляю тебя, вернись в наш мир! Заклинаю, любимая, нашей дочерью! Не оставляй нас одних!

В ответ на отчаянный зов герцогиня приоткрыла глаза и вновь плотно сомкнула веки.

"Она будет жить! Ее необычайная внутренняя сила должна превозмочь болезнь!" - думал он, укутывая возлюбленную в рваный плащ и беря на руки.

Шаг за шагом, превозмогая слабость и сгибаясь от тяжести, герцог шел вверх. Но чаша не желала отпускать пойманную добычу. Нога

Фергюста подвернулась, и он вместе со своей драгоценной ношей опять скатился вниз. Новая попытка тоже оказалась неудачной. Лишь на третий раз, превозмогая боль в разбитых руках, дрожь в коленях и почти ничего не видя из-за слез, предательски застилавших воспаленные глаза, - он все же добрался к цели. Перевалившись через край, начал не менее мучительный спуск. То падая, то поднимаясь, думал лишь об одном - как уберечь от ударов Лавру.

Казалось, мучениям не будет конца. Но вот, когда совершенно обессилевший Фергюст думал, что уже не поднимется, его подхватили чьи-то сильные руки. Он увидел Вострока. Капитан охраны первым пришел на помощь своему повелителю. За ним подоспели и другие. Глядя на своих лучших солдат, Фергюст ужаснулся их плачевному виду.