Чтение онлайн

— Что ж. Вы как хотите, а я нагулялась. Доброй ночи. — Я махнула рукой и направилась в сторону деревни.

За спиной Дориан воткнул факел в землю и вытащив карманный ножичек, ковырялся в земле, добывая корень зубчатой повилики. Вот энтузиаст…

— Правда, не расскажешь? — донеслось мне вслед.

Я отмахнулась.

— Мне вообще не до вас!

***

<i>-Лучше попробовать, чем не пробовать! — Заговорщицки шепчет Сарэа, по второму имени Гелла. И натянув шапку по самые глаза, первая уходит в темноту.

Я плотнее затягиваю шарф, закрыв нижнюю половину лица, и следую за ней. Замок спит: не теплится огонёк ни в одном окошке. Разве что в корпусах Магика, где были расположены общежития, мерцают редкие жёлтые светильники. Адепты не спят: наверняка усердно готовятся к зимней сессии.

Я когда-то задавалась вопросом: почему в отличие от будущих магов, за нами почти не следили? Даже коридор, через который из их корпусов можно было попасть в наш, был перегорожен тяжёлыми дверьми, и вдоль проема мерцали охранные заклинания, которые свободно впускали нас к ним, а выпускали только после тщательной проверки. Но каменная стена вокруг нашего здания никак не охранялась.

Выглядело так, будто о нашей охране попросту забыли, или полагались на нашу… разумность? В неполные-то восемнадцать лет? Ха-ха три раза.

Сейчас только радуюсь, всаживая крюки между зазоров и аккуратно перетаскивая ноги через верх стены, чтобы меня оттуда не сдуло ледяным ветром. Отлично же! Когда мы задумали в канун зимнего солнцестояния погадать — нам никто не мешает!

Потом стало понятно, что никакое это было не доверие. И тем более не забывчивость. Нам давали выбор. Хочешь — сбегай, страдай глупостями, рискуй. Не попадёшься, и уцелеешь — получишь опыт. Попадёшься — понесешь наказание, и это тоже опыт.

Погибнешь — виноват сам.

Это естественный отбор.

Спрыгиваю в высокий сугроб, подняв вокруг белёсое облако из сухого, ещё не слежавшегося снега. Подруга отряхивается рядом и подбирает спрятанные загодя лыжные палки.

Мы в молчании отходим по верху холма, скрываясь за оголёнными деревьями в роще: вдруг кто увидит и всё испортит. На спине будто камнем лежат воображаемые взгляды наставников. Когда, наконец, стены остаются далеко позади, я с облегчением выпрямляюсь.

— Ночь светла, сияй луна! — Гелла смеется. Я подхожу к ней и смотрю вниз, где в отдалении от Тарта, горящего золотыми огнями, расположилось многолетнее кладбище.

— У-ух, огромное! — Выдыхаю слова вместе с облачком пара. — Так и просит устроить на нём шабаш.

— Так чего мы ждём? — Она седлает палки вместо метлы, и изобразив резкий взлёт, с задорным воплем ухает с края, взрезав лыжами нетронутое снежное покрывало. Как же быстро она научилась на них ездить! Я немедленно срываюсь за ней, пригибаясь к земле и наращивая скорость; ещё доберется до места первая! В ушах лихим разбойником свистит ветер, бросает в лицо редкие снежинки, колкие и холодные, как пригоршни иголок.

Я с ликующим воплем пролетаю мимо Геллы. Победно выпрямляюсь и вскидываю руку, расслабившись на последних саженях перед кладбищенской оградой. За что и огребаю: внезапно вставшие лыжи не хуже взбрыкнувшей лошади сбрасывают меня лицом в сугроб.

— Ай, тьфу, так нечестно!

— Я победила! Неважно, как именно! — Ехидно кричит она, на всякий случай огибая меня по широкой дуге. Карающий снежок, слепленный не без помощи той же магии, догоняет её уже на излёте.

Мы начинаем с хохотом догонять друг друга, закидывая снарядами и разыгравшись, едва не забываем зачем сюда припёрлись глухой ночью.

— Тихо! Всех мёртвых на уши подняли! — Рэя сидит в сугробе по самые уши: волосы спрятаны под белой шапкой, белое лицо сливается с полутенью. Только голубые глазищи светятся от ночного зрения.

Я оглядываюсь на заметённые памятники и фыркаю.

— Поглядела бы я на того мёртвого, что высунет нос в такую погоду! Да и земля смёрзлась, поди расцарапай.

— Ага, а ну как бродячие, с самой осени? У-у! — В шутку воет она и наколдовывает упыриную харю поверх своего лица. И тут же плюётся от нового снежка. — Ай! Ну держись!

Я с гиканьем перемахиваю через кладбищенскую ограду, которая после нашей полосы препятствий вообще за преграду не считается. И бегу от грозной ведьмы, на ходу припоминая, в какую сторону тут сворачивать. И даже не обращаю внимания на то, что пересекла чьи-то следы.

— Ладно-ладно! — Я отмахиваюсь, когда она выследила меня за старым склепом и обрушила рядом целый сугроб. — Ты хоть камни по дороге не растеряла?

— Твоими стараниями! — Она оглядывается. — Уф, всё-таки жутковато здесь. Который склеп нужен, тот с орлом на двери?

— По-моему с грифоном. Знак какого-то гномьего клана. Должен быть где-то рядом, к северу от базальтовой стелы. А, да вот же он!

Чиркает спичка о пропитанный пергамент, осветив наши лица и ладони. Мы быстро расчищаем площадку от снега и аккуратно выкладываем схему из белых и красных камней.

Нет бы погадать как все нормальные девочки, с двумя зеркалами или с горящей бумагой! — Думаю я, проверяя, что у нас получилось.

Подруга медленно насыпает алхимический порошок, тонкой струйкой в три линии, что делят рисунок, как пирог на троих. Там, где они берут начало, на древесных стружках горят зеленоватые огоньки.

С первыми словами заклинания, произнесённого в два голоса, они вспыхивают ярче яркого и пробегают по линиям к середине. Сталкиваются в центре и испускают вверх плотный клуб, сменивший цвет от зелёного до белого.

Пламя обращается дымом, который медленно тает, но не спешит исчезать до конца. Наоборот, словно сам собой он медленно вращается, скручивается, перетекая из одной формы в другую: лицо, оскаленная морда, оплывшая свеча, змеиное тело…

— Вопросы задаем по очереди. — Напоминает Сарэа.

— И кто первый?

— Давай ты.

— Нет, ты.

— Струсила?

— Сама струсила!

Мы умолкаем: в глубине дымного облака вспыхивают два белых огонька. Каждой кажется, что они уставились в душу именно ей.

— Одинокие душонки… пылинки мироздания… — Шелестит голос. И шипит уже громче. — Задавайте вопросы.