Чтение онлайн

Айлин заказала каждому по обеду и кружке пива, но мне было страшно даже прикасаться к этой еде. После питания при дворце и в укрытии принца, эти харчи казались мне вовсе несъедобными. Достав из кармана кусок хлеба, я решила скушать его, но суровый взгляд Айлин все же заставил меня отведать купленную ею еду. На вкус она оказалась не так страшна, как на вид и запах, но сама обстановка напрочь отбивала аппетит.

– Ох, сколько сегодня красавиц у нас собралось! Эй, принцесса, не хочешь деньжат подзаработать? Ты так похожа на эльфийку. Сперва я даже подумал, что ты не человек, но потом заметил, что ноги заметно коротковаты, - обратился к Элинель противный на вид мужчина, жутко похихикивая.

– Прошу Вас не беспокоить мою сестру, - тут же ответил за нее один из темных эльфов.

– Да ладно, вам же нужны деньги. По вам видно. Я хорошо заплачу. А мой друг, - мужчина указал на не менее отвратительного человека пальцем, - хочет эту, - теперь его палец указывал на Айлин.

Обе женщины никак не реагировали на глупые предложения, продолжая обедать.

– Уйди-ка лучше, - прошипел все тот же темный эльф.

Из-за столов начали подниматься наши товарищи. Мужчина не осмелился противостоять двадцати существам, вернувшись к своему другу.

Мы просидели в таверне до вечера, слушая плохую музыку и перекрикивания сменяющихся компаний людей. К нам еще несколько раз пытались приставать, а один и вовсе посмел коснуться моего плеча. Удивительно, как дело не дошло до драки.

Настал час выполнения задания. Мы выходили поочередно, занимая свои места. Свежий воздух привел меня в чувства, помогая забыть часы, проведенные в таверне. Я бродила по заметно опустевшим улицам, ожидая, пока все члены наших отрядов займут свои позиции. Блеск со сторожевой башни дворцовой территории призвал каждого к действию. Мы принялись отвлекать патруль. Я напала на одного из патрульных и двинулась на север. За мной увязались еще трое, а потом их число и вовсе выросло до двух десятков.

Со всех сторон раздавались крики стражников, призывающие остановиться и сдаться, которые были адресованы не только мне. Неподалеку от меня бежали двое человек из нашего отряда.

Хоть и бегали воины медленно из-за тяжелой амуниции, но все же загоняли меня в различные тупики и западни, прекрасно зная, как нужно преследовать преступников. Я бежала так быстро, что легкие горели, желая скорее получить знак на их оглушение, но его все не давали. Перепрыгнув очередной забор, мне не оставалось ничего, кроме как бежать дальше и скидывать различные коробки, лестницы, лопаты – все, что попадало под руку, - дабы замедлить преследователей. Стражники кричали, призывая на помощь еще и простых жителей города. Некоторым, что пытались поставить мне подножку, я наступала каблуком ботинка на ногу, а пытавшихся схватить била по рукам. Теряясь в темноте, я едва не выбежала из отведенной нашему отряду зоны. И, наконец, когда моя выносливость уже была на исходе, на стене зажегся огонь. Резко развернувшись, изрядно удивив этим стражу и зевак, я выписывала один удар по шлему за другим, уклоняясь от атак противников. Стражи было не так много, но вдалеке приближалось подкрепление. Оглушенные мужчины мычали от боли, пока я отбивалась от тех людей, что преграждали мне путь к выходу. Мои мечи, одетые в ножны, ловко парировали удары, пока я не вошла в своей танец. Больше не было ни криков, ни стонов, ни звуков стали, а лишь соединившее все воедино мелодия. В наступление уже перешла я. Стражники валились один за другим, но пока сражалась с одними, успевали очухаться другие. Я не ощущала ран, нанесенных мне, войдя в состояние полной отчужденности от реальности, и лишь заметив отсутствие стоящих на ногах стражников, я двинулась в горы, как и все члены третьего и второго отрядов. Нам было нужно сделать крюк, чтоб не столкнуться с караваном.

Люди выбегали из своих домов, чтоб поглазеть на источник суматохи, и изрядно мешались под ногами. Однако, собравшись в группу, мы с членами отрядов смогли выбраться из города. Преследовавшие нас всадники быстро потерялись в дымовой завесе, а напуганные шумовыми бомбами лошади если не поскидывали людей с седла, то сбились с курса.

Мы ловко пробрались в горы и уже не спеша продвигались в обратную сторону, скрываясь за осыпью и меж подножиями цепи гор. Преследователи все же еще оставались, но на наш след они не успели напасть. Мы медленно двинулись в направлении убежища, захватив по пути оставленных в горах магов. Они подлечили раненных, в том числе обработали и мои раны, а затем принялись расспрашивать нас об успешности задания.

Убедившись в том, что хвоста за нами нет, мы встретились с караваном и приняли советника, пока первый отряд отправлял коней в обратную сторону к своим хозяевам. Скрыв следы колес, копыт и ног и добравшись до убежища, наше задание успешно завершилось. Я не знала, что будут делать с этим мужчиной, но явно ничего хорошего его не ждало, поскольку на входе в убежище стояла личная стража принца, а в комнате для сбора сидел сам Нориндан в компании гномов. Сердце екнуло от одного вида зеленых глаз, что даже не были обращены в мою сторону; от изогнутых в усмешке губ, от длинных белых волос, перекинутых через спинку кресла и едва не касающихся пола.

Одернув себя от этих мыслей, я решила сперва поблагодарить принца за спасение, а только потом идти отдыхать, однако Айлин, отчитывающаяся за успешность выполнения задания перед Норинданом, позвала меня и Раши за ними. Маг тащил на себе советника, Айлин и принц о чем-то беседовали, а я тем временем недоумевала о причине приглашения моей персоны. Как только мы зашли в пыточную, женщина тут же все объяснила.

– Кинтана, тебе нужно будет преодолеть страх крови. Мне довели, как ты справилась с двумя десятками стражников, получив лишь пару царапин. Сражаешься ты невероятно, но, если ты не сможешь в критический момент лишить противника жизни, твой союзник погибнет. Поэтому сейчас ты будешь пытать этого человека.

Меня пробил холодный пот. До рокового дня под Баосскими горами я и не задумывалась, насколько больно семьям, у которых погибли родные. Лишившиеся жизни отправляются на тот свет, пока их любимые страдают и не могут смириться с утратой. Да и павшие воины, благо если погибнут моментально, а ведь могут и корчиться в предсмертной агонии, медленно испуская дух от ран и ядов.

С того дня я не могла себе позволить забрать чью-то жизнь, не смела подвергать мукам кого бы то ни было. А вот страх крови появился после жуткой ловушки гномов. Целый отряд воинов был сброшен на сотни обточенных камней. Эльфы, чьи тела были растерзаны острыми монолитами, вопили, молили о спасении. Их кровь окропила мои доспехи и доспехи единиц выживших ассасинов и мегер. Эта кровь пропитала не только ткань и волосы, но и мою душу. От этой крови было невозможно отмыться.

– Айлин, прошу прощения, но если лишать жизни, то лишь моментально. Я не могу мучить этого человека, каким бы плохим он ни был.

Я искала поддержки в глазах всех присутствующих, и я ее получила.

– Для первого раза достаточно понаблюдать, хотя этого пугливого человека особо и не придется пытать, - с холодным выражением лица сказал Нориндан, устало поглядывая на обмякшее тело советника.

– Тогда, Ваше Высочество, прошу Вас занять место за ширмой. Я его разбужу по первому Вашему приказу.

Принц сел на кресло и сказал начинать допрос. Мы надели маски, и Раши что-то вколол мужчине, отчего спустя минуту его веки задрожали и распахнулись испуганные глаза. Он метал взгляд поочередно на каждого из нас и заикаясь проговорил:

– Где я? Как вы посмели похитить меня?

– Вопросы буду задавать я, - гордо и величественно, словно в него вселился его отец, сказал Нориндан.
– Как ты связан с Нидель?

– Никак. Я даже не знаю, кто это.

– Нам придется причинить тебе боль, если не будешь отвечать честно.

Челюсть человека задрожала.

– Я, правда, не знаю ее.

Раши достал плеть и полоснул по спине мужчины. Раздался вопль, от которого мне стало дурно.

– Не вспомнил?
– Иронично спросил Нориндан.

– Да, я знаю ее. Она подговаривала меня на жуткие вещи.

– Какие именно?

– Просила отправлять караваны по нестандартным путям, после чего людей находили мертвыми.

– Почему ты согласился?

Мужчина захныкал и заохал, словно эта тема была болезненна для него, но все же терпеть удары плетью было гораздо больнее, чем раскрывать правду.