Чтение онлайн

– Молодость и глупость.

– Открытость миру и романтичность, Кристина. Это были открытость и романтичность.

Подготовка к неожиданной и отнюдь не желанной вечеринке разжигала внутри еле сдерживаемое бешенство, которое во всей неприглядной красе готово было обрушиться на широко улыбающуюся блондинку. И пока Лиза, щебеча об очередном красавце, как ненормальная, носилась по супермаркету и сгребала в тележку всё, что находила съедобного, я мечтала о совсем нехитрых, но достаточно подлых вещах: схватить с ближайшей полки ножницы и заметно укоротить прекрасные локоны. Затем оставшуюся шевелюру обильно полить мёдом и добавить синьки. Не особенно великодушно, согласна. Но разве справедливо было без моего ведома договариваться с людьми о тусовке в моём доме? А плюс ко всему пообещать возможный ночлег парню, которого я даже не знаю, но, цитирую подружку, «эта прелесть тебе обязательно понравится». Откровенная наглость. И мысль о том, что девять лет назад во сне мне не следовало спасать эту белокурую проблему на высоких шпильках, за три часа блужданий по магазину посетила вот уже раз двадцать.

«О, боги, спасите меня от разрушительной активности родной подруги!» – неслись просящие мысли, пока мы с огромными пакетами припасов пробирались в мою кухню.

* * *

– О, боги, вытащите меня из этого места! – орала я, стоя посреди густого леса ночью.

Рядом никого, и страх сковывал движения. Меня не интересовало тогда, почему так скоро на землю опустилась ночь. Ведь с тех пор, как я попала в чужой мир, прошло едва ли больше половины часа, а до этого солнце и не думало садиться. Гораздо больше занимал сам факт – темно. И это, определённо, мешало двигаться дальше и быть смелой, каковой я себя мнила до того, как попала в сказку. Считала, будто ничто в жизни не сможет меня напугать, слишком уж всё легко и предсказуемо. С другой стороны, я, безусловно, не ошибалась – может, предсказуемость меня не смогла бы напугать, но здесь, под властью Герцога, мир ведёт себя не так, как я привыкла.

– Осторожно, девочка, когда обращаешься к богам. В этом месте Герцог – единственный бог.

Помню, как я обомлела, обнаружив, откуда донёсся тоненький хрипловатый голос. На ветке странного дерева с фиолетовой листвой восседала красивая девушка сантиметров пятнадцать высотой с волосом цвета расплавленного золота, в огненно-рыжем длинном платьице. За спиной подрагивали небольшие прозрачно-жёлтые крылышки. А в маленьких ручках виднелась сигарета. Красавица поднесла её к губам, сделала вдох и резко выдохнула.

– Ну, что уставилась? Фею никогда не видела?

Я завертела головой.

– А что, феи курят?

Девушка фыркнула и поднялась на ноги. На вид ей было около двадцати лет. Но в данном случае, пожалуй, не стоило полагаться на зрение.

– А кто-то говорил, что не курят?

– Нет.

– Значит, вопрос закрыт.

– Но это же вредно!

– Я тебя умоляю, – она закатила глаза, – феи – существа вечные.

– Вот и я думаю: неудобно было бы вечно жить с раком лёгких.

– А ты точно такая, как он и говорил. Дерзкая. Так вот, по поводу богов. Я не собираюсь помогать, но имей в виду, взывая к богам, ты взываешь к Герцогу.

* * *

А к кому я взываю здесь, в привычной и предсказуемой реальности?

– Кристина, дорогая, порежь яблочки, будь душкой, – пролепетала Лиза, аккуратно раскладывая по тарелкам шоколадные конфеты и пирожные.

Да уж, к кому бы я ни взывала, он явно меня игнорировал.

– Душкой от слова «душить»? – буркнула я, ловко нарезая фрукты.

В чём-то Лиза определённо права. Её квартира даже после ремонта не подойдёт для настоящей вечеринки. Там всего две комнаты и не очень много квадратных метров. Мои же дивные апартаменты достались мне от бабушки, известной художницы Анфисы Фёдоровны Романовой. Три просторных комнаты, обставленных довольно модно. Правда, с опозданием века на два. Практически вся мебель пришла по наследству от далёких предков, то есть была достаточно древней, хоть и невероятно красивой. Это ещё одна веская причина, по которой лучше не собирать пьяный народ. Кто знает, может, кому-то посчастливится упасть на дубовый шкаф с резными дверцами начала девятнадцатого века и поцарапать его. Или же разбить большое овальное зеркало в кованой золочёной раме, доставшееся бабушке от её прадеда, а тому – от его прадеда. Одно зеркало могло обеспечить меня, моих детей и даже внуков. Не квартира, а сплошной музей, что нередко привлекало журналистов и коллекционеров. С последними разговоры были короткими. С горящими глазами фанатиков они предлагали немыслимые суммы денег за любую старую безделушку. Но бережная память о родственных корнях, уходящих вглубь веков, не позволяла ни от чего избавиться. Когда бедняги натыкались на отказ, они пытались убедить удвоенной или утроенной суммой и всё равно уходили ни с чем. Сейчас стало спокойнее. Но из-за повышенного внимания всё-таки пришлось вставить бронебойную входную дверь и пуленепробиваемые окна. Особых оснований к этому не было, но, говорят, раз в сто лет и палка стреляет.

– Дорогая, ничего страшного с твоей царской палатой не произойдёт. Ты за кого нас принимаешь? У тебя в зале вообще можно человек пятьдесят собрать, и все они смогут свободно станцевать вальс. Кстати о вальсе…

Лиза подозрительно заулыбалась.

– Забудь. С меня хватит и обычных посиделок.

– Парень умеет танцевать вальс!

– Это бесспорно понравится его девушке, – кивнула я, схватила подносы с фруктами и поплелась пристраивать их в зале на большом круглом столе.

– Так, милочка, о чём ты говоришь? – орала с кухни подруга. – Вообще-то, по плану, ты должна стать его девушкой!

– Лиза, я его даже не видела! Даже имени его до сих пор не знаю!

– Владлен. Его зовут Владлен. Правда, красиво?

Да уж. Даже пафосно. Но одно имя нисколько не добавляло знаний о неизвестной персоне. С другой стороны, происхождение от имени Владимира Ленина оставляет некоторый отпечаток. Пожалуй, он должен быть властолюбивым, хитрым трудоголиком и совершенно не домашним человеком.

– Кристина, ты невыносима! – продолжала кричать подруга. – Но ничего, вот увидишь его, и мир вокруг рухнет.

Что с ней? Так активно она ещё никого не навязывала. И точно никогда не твердила о судьбе.

Я устало оглядела большую комнату. Вспомнился бал…

* * *

Я с трудом понимала происходящее. Вроде бы всё в порядке, и разум на месте, но ведёт себя так, словно в нём хорошая доза алкоголя.

Вокруг вальсирующие пары в необычных костюмах и масках с изображениями нечистой силы. На мне тоже платье. Золотого цвета, с пышной юбкой, глубоким декольте и длинными свободными рукавами, которые выглядели прозрачными на свету. В высокую причёску вплетены бледно-жёлтые жемчужины.

А на талии – чья-то рука.

Поднимаю голову и сталкиваюсь с необычными разноцветными глазами. Очень холодными и бесстрастными, но такими родными. На тонких губах играет ироничная улыбка. Тёмно-каштановые волосы волнами опускаются на плечи, укрытые бордовым камзолом. Руки, затянутые в чёрные бархатные перчатки, зовут на танец.

И я, как сумасшедшая, забыв о том, кто передо мной, зачарованно смотрю на красивое лицо и покорно принимаю приглашение. Я вроде всё понимала, но не могла заставить себя остановиться. Лишь медленно танцевала в крепких объятьях Герцога и, раскрыв рот, глядела в его хищные глаза. Наверное, так и выглядит загипнотизированная жертва змеи.

– Чувствуешь, как мир вокруг рушится, Кристина? – интересуется еле слышимый шёпот.

* * *

«Это невозможно!» – мысленно кричу, держась рукой за дубовый шкаф.

Никогда и ни на кого я больше не взгляну с таким же восхищением, от которого не закрывается рот. Никто другой не заставит в своём присутствии ощутить, будто рушится мир. На это способен только Герцог.

Как жаль, что он лишь создание подросткового сна. И какого чёрта он стал так часто вспоминаться?