Чтение онлайн

– Нормально. Что я могу вам предложить?

– Мне Klondike IPA.
– Он сжимает мою руку, его взгляд смягчается, когда его глаза находят мои.
– Чего ты хочешь, детка?

Детка. Вздох.

– У вас есть лагер?
– спрашиваю я Грэйди.
– Или пильзнер?

Он с одобрением смотрит на меня.

– И то, и другое. Что ты предпочитаешь?

– Думаю, лагер, если он не слишком хмельной.

– Ты разбираешься в пиве?

– Только в светлом, - отвечаю я ему.

– Она просто находка, Таннер.
– Он протягивает мне руку.
– Я Грэйди. Не могу поверить, что ты предпочла работать с Брюсом в “Пастернаке”, а не здесь.

– Извини, - говорю я с удивленным смешком.
– Я антрополог. История всегда побеждает.

– Понимаю, - произносит он, подхватывая две чистые пивные кружки.
– Но если театральность Брюса тебе наскучит, мы будем рады видеть тебя здесь. Нам никогда не помешает еще один бармен. Особенно тот, кто знает толк в пиве.

Он поворачивается, чтобы взять пиво, в то время как Таннер обнимает меня и притягивает к себе.

– Ты флиртуешь с Грэйди?

– Нет. Я просто разговариваю с ним, - отвечаю я, прикусывая нижнюю губу и наблюдая за тем, как взгляд Таннера приковывает к этому месту.
– Я здесь, с тобой, малыш. Только с тобой.

– Чертовски верно подмечено, - говорит он, и его глаза темнеют.

Я все еще чувствую прикосновение его губ к своим, и мои щеки вспыхивают от желания снова ощутить их на своих губах.

– Ух ты! Я бы предложил вам двоим уединиться в одном из номеров, - подает голос Грэйди, ставя перед нами пиво, - но в гостинице наверху все забронировано.

– Нет необходимости, - отзываюсь я, отводя взгляд от Таннера, чтобы улыбнуться Грейди и взять свою кружку.
– Мы здесь для того, чтобы выпить и поесть.
– Я подмигиваю Таннеру и делаю глоток.
– Займемся приятными вещами позже.

– Черт возьми, Таннер, - говорит Грэйди.
– Кажется, я только что залетел.

Таннер заливается смехом, целует меня в макушку и залпом осушает полпинты.

Взгляд Грэйди останавливается на моем кольце.

– Когда у вас свадьба?

– Зимой, - отвечаю я, вспоминая, что Таннер сказал продавцу в хозяйственном магазине несколько дней назад.
– В Сиэтле.

– Буду ждать приглашения, - говорит Грэйди.

– Ты же знаешь, что получишь его, - уверяет Таннер.

Когда Грэйди направляется к другому концу барной стойки, чтобы обслужить следующего клиента, я смотрю на Таннера, подняв лицо.

– Пока все хорошо?

– Хорошо, - подтверждает он, наклоняясь, чтобы коснуться моих губ своими губами.

Мое сердце трепещет. В животе все переворачивается. А пикантное томление меж бедер пробуждает желание остаться с Таннером наедине. Он не твой жених, напоминает мне мой мозг, как будто начинает беспокоиться. Это всего лишь игра, помнишь?

Я отстраняюсь, чтобы сделать еще глоток пива, когда слышу, как сквозь белый шум бара-ресторана прорывается женский голос. Он не слишком пронзительный, но такой высокий и напряженный, что волосы у меня на затылке встают дыбом.

– Таннер? Таннер!

И я знаю — чувствую это всем своим существом, даже не поднимая глаз, - что вот-вот столкнусь лицом к лицу с ней, с Рамоной Де Аликанте.

Я медленно поворачиваюсь, как будто мне совершенно все равно, кто разговаривает с моим мужчиной, но все это время мне не терпится увидеть ее — понять, кто покорил его сердце прошлым летом, и заодно сравнить себя с ней.

– Тан-Тан!
– визжит она, неуклюже пробираясь сквозь ту же толпу, через которую Таннер ловко прорвался несколькими минутами ранее.
– Я скучала по тебе!

Неожиданно я чувствую себя так, словно попала в один из старых фильмов о Диком Западе. Эта женщина — судя по всему, мой заклятый враг, — ростом около пяти футов десяти дюймов, с темными волнистыми волосами, каскадом ниспадающими на загорелые плечи, и соблазнительными изгибами. На ней очень короткие джинсовые шорты, слишком обтягивающая красная майка, белые ковбойские сапоги и белая ковбойская шляпа со стразами. В красной, белой и синей цветовой гамме, с огромными буферами, наклеенными ресницами и страстным взглядом, она медленно переводит взгляд с Таннера на меня. Ее улыбка — широкая, идеальная и белоснежная — исчезает. Ее глаза расширяются. Ноздри раздуваются. Я прижимаюсь к Таннеру, который крепче обхватывает меня за талию.

И тут я замечаю, что оживление и разговоры в баре прекратились. Никто не общается. Никто не дышит. Все — и бармены, и официанты, и постоянные посетители — затаив дыхание ждут, что будет дальше.

Как будто я сказала... “время выяснить отношения”.

Она смотрит на меня так, словно хочет убить голыми руками, после чего переводит недоверчивый взгляд обратно на Таннера.

– Что за хрень?
– спрашивает она, глядя на Таннера и указывая на меня, резким движением подбородка.
– Кто она, черт возьми, такая?

Я знаю, что он нервничает. Знаю, что он боялся этого момента с тех пор, как услышал, что она вернется в Скагуэй. И я не собираюсь позволять ей помыкать им или мной. Я и так уже слишком многое перенесла в своей жизни, чтобы позволить этой дешевой Барби с родео запугать меня.

– Ее зовут МакКенна, - представляюсь я.

Вот она - вся соль. Если бы она была повежливее и не вела себя как стерва, я бы, возможно, шагнула вперед и протянула ей руку. Но ее никчемные манеры не заслуживают моей вежливости. Вместо этого я склоняю голову к боку Таннера и кладу ладонь поверх его сердца - проверенный временем знак обладания. И да. Я использую для демонстрации руку, на безымянном пальце которой сверкает обручальное кольцо.

Взгляд Рамоны сосредотачивается на моем опале, и она выглядит так, будто ее голова вот-вот взорвется. Она упирает руки в бока, бросая на Таннера испепеляющий взгляд.

– И кто, мать твою, эта МакКенна?
– интересуется она.

Таннер выдерживает паузу, чтобы поцеловать меня в макушку, прежде чем ответить.

– Моя невеста.

В этот момент — да, я знаю, знаю... добрая, умная, милая женщина попыталась бы разрядить ситуацию, вместо того чтобы подливать масла в огонь, но Рамона - задира, а, по моему опыту, задиры пользуются добротой в своих интересах. Их поведение не улучшается, когда представляется такая возможность, — я поворачиваюсь к Таннеру.

Прильнув к нему всем телом и приподнявшись на цыпочки, я бормочу:

– А ты мой жених, малыш, - после чего позволяю ему зацеловать меня до потери сознания на глазах у всего бара.

Безрассудство.

Это про меня.

Таннер

Если у меня и были какие-то сомнения, что я соскальзываю и качусь с крутого холма, у меня отказали тормоза, и я падаю резко и стремительно из-за МакКенны Кэбот, то теперь они рассеялись.