Таннер
Шрифт:
То, как она вела себя с Рамоной? То, как она потянулась за поцелуем?
Черт бы меня побрал.
Я попал.
Сражен и очарован.
Я смутно осознаю, что мои друзья радостно вопят и улюлюкают, пока мы с МакКенной целуемся, но поскольку я держу ее в своих объятиях, а ее сладкие, мягкие губы с жадностью двигаются напротив моих, это все равно, что слышать залпы и грохот фейерверка у себя в голове.
Когда я, наконец, отстраняюсь от нее, чувствуя одновременно возбуждение и притяжение, я наблюдаю за тем, как ее глаза медленно открываются.
Она одними губами произносит “Очень хорошо” и черт, она права. Это потрясающе. Она потрясающая. Это называется “химией”, убеждаю я себя, и она либо есть между двумя людьми, либо ее нет. Ну, во всяком случае, между мной и МакКенной.
Она отводит взгляд от моего лица, и я понимаю, что она поворачивается лицом к Рамоне.
– Есть еще вопросы?
– спрашивает она, поднимая руку, чтобы прикоснуться к своим влажным губам.
Рамона тихо всхлипывает, уставившись на МакКенну долгим, яростным взглядом.
– Ах ты сука, - шипит она.
– Следи за своим языком, - предупреждает МакКенна.
– Да пошла ты на х…, - рычит Рамона.
– Обязательно пойду. Чуть позже.
Проклятье.
Я не обращаю внимания на то, как кровь приливает к моему члену, потому что немного опасаюсь, что Рамона может броситься вперед и напасть на нас. Я крепче прижимаю МакКенну к себе, чтобы защитить ее.
– Думаю, тебе лучше уйти, - говорю я Рамоне.
– Ты пожалеешь об этом, - угрожает она, ее глаза превращаются в узкие щелочки, а в уголках губ собирается слюна, как у бешеной собаки.
– Я превращу твою жизнь в сущий ад. Обещаю тебе, Таннер Стюарт.
Затем она поворачивается на каблуках и пробивает себе дорогу на выход из бара.
Если бы я не был так воодушевлен тем, что выглядело как чистая победа, у меня, возможно, хватило бы здравого смысла испугаться столь смелой угрозы. Потому что Рамона, насколько мне известно, ни перед чем не остановится, когда дело доходит до безумия, и сейчас она столкнулась не только с отказом. Мы с МакКенной только что добавили к ее списку обид публичное унижение.
Но мое сердце разрывается от благодарности, а тело трепещет от двух сногсшибательных поцелуев, и я не могу думать ни о чем, кроме этой удивительной женщины, стоящей рядом со мной.
– Не беспокойся о ней, - шепчу я ей на ухо.
Она хватает свое пиво и делает большой глоток.
– У нее были обезумевшие глаза, Таннер.
– Да. Я говорил тебе. Она чокнутая.
– По-моему, она не шутила, - говорит МакКенна.
– О том, что превратит твою жизнь в ад и заставит пожалеть об этом.
– Возможно, - отвечаю я, жестом прося Грэйди повторить.
– По крайней мере, она угрожала тебе перед заполненным людьми рестораном, - подмечает МакКенна. – А значит, будет достаточно свидетелей. Если она совершит что-нибудь безрассудное, ты сможешь выдвинуть обвинения. Или получить судебный запрет.
– Не думаю, что в этом будет необходимость.
– Что ты имеешь в виду?
– Она просто сумасшедшая.
– Она не “просто сумасшедшая”, - настаивает МакКенна.
– Она неуравновешенная.
Никто не спорит, что Рамона психопатка, но предложение МакКенны о судебном запрете кажется чрезмерным. В маленьких городах мы о таком даже не думаем. Может, это прозвучит провинциально, но мы не вызываем полицию при первых признаках ссоры с кем-то. Мы ждем какое-то время. Пытаемся разобраться в случившемся. Надеемся, что благоразумие в конце концов восторжествует. В любом случае, мне больше не хочется говорить о Рамоне. Я просто рад, что первая встреча прошла без осложнений, и команда Таннера осталась невредимой.
– Эй, - говорю я, улыбаясь МакКенне, которая все еще напряжена, - ты была великолепна.
Выражение ее лица смягчается, и она слегка улыбается мне.
– Оу, правда?
– Ты делала это раньше?
– Что именно? Была чьей-то фиктивной невестой? Нет, - отвечает она.
– Ты у меня первый.
Мой взгляд скользит по ее губам. Я хочу поцеловать ее снова. Я хочу целовать ее всю ночь напролет. Я хочу целовать ее все лето напролет. Я хочу целовать те места на ее теле, о которых не имею права даже помышлять. Потому что мне захочется целовать их снова и снова.
МакКенна отступает от меня на шаг, глядя в пол.
– Что-то не так?
– Ничего, - отвечает она.
– Я просто... где здесь дамская комната?
– Там, позади.
– Спасибо, - говорит она, настороженно глядя на меня.
– Я вернусь через минуту.
Я смотрю ей вслед, удивляясь внезапной перемене в ее настроении. Секунду назад мы флиртовали, что она моя фиктивная невеста. В следующее мгновение она выглядела так, словно хотела сбежать.
– Это было... интересно, - подает голос Грэйди, забирая наши пустые кружки и ополаскивая их в раковине с пеной под стойкой.
– Она просто взрывная, эта Рамона.
– Она ненормальная.
– Да уж, - говорит Грэйди.
– Я пытался быть милым.
– Надеюсь, не из-за меня.
Он пожимает плечами.
– Если мне не изменяет память, прошлым летом вы двое были горячей парочкой.
– Все в прошлом, друг мой.
– Что ж, твоя новая подружка мне нравится гораздо больше, - говорит он.
– Заметный прогресс.
– Согласен.
– Эй, Таннер!
– зовет Рина, одна из официанток, работающих в пределах ресторана.
Я отхожу от барной стойки.
– Как дела?
Она указывает на нескольких туристов, которые выглядят измученными и запыленными с дороги.
– Эти люди только что вошли. Сказали, что видели, как на улице царапали ключом RAV4. У тебя случайно не...
Прежде чем она успевает закончить свою мысль, я выбегаю из SBC и мчусь к своей машине. И, конечно же, на водительской двери небрежно нацарапано слово “МУДАК”.
– Мать твою!
– кричу я, вытягивая шею, чтобы найти окно квартиры Рамоны над King Kone. Занавеска, трепеща, возвращается на место.
– Ты гребаная сука!
Свет в квартире гаснет, а я стою рядом со своей машиной, положив руки на голову с бешено колотящимся сердцем от злости. Устранение этой проблемы обойдется в 1000 долларов или больше. А пока мне придется разъезжать с надписью “мудак”, нацарапанной на моей машине. Да пошло оно всё!
Если она совершит что-нибудь безрассудное, ты сможешь выдвинуть обвинения.
Возможно, МакКенна права.
Я возвращаюсь в бар, высматривая людей, которые были свидетелями вандализма. Может они согласятся дать полиции описание Рамоны, чтобы Джо мог ее арестовать.