Чтение онлайн

— Ну ты даёшь, — похлопал меня по спину Павел.

К нему присоединился и Анатолий:

— Молодец Макс, как ты его за нашего Колю!

— Тихо! Тишина! — кое-как пытался перекричать деревенских староста.

Только спустя пару минут удалось успокоить деревенских, которые ругались шумели, тыкали пальцами в Петра и с опаской поглядывая на меня и Николая.

К нам подошёл вчерашний плотник, Сидор. Он постоял пару секунд с хмурой миной, затем изрёк:

— Ты уж прости Николай, не прав я был, — затем искоса взглянул на Павла. — Ты зайди сегодня, посмотрим, чем помочь смогу и какие инструменты понадобятся — поделюсь.

— Ты лучше за работу возьмись, — ответил ему Павел. — А вместе мы вмиг всё закончим.

Наконец толпа умолкла, а староста объявил.

— Раз так, сегодня вечером будем решать дальнейшую судьбу Петра. Соберёмся в моём доме, места там немного, но…

— Зачем ютиться? — громко спросил я. — У Николая во дворе места предостаточно. А я организую достойный ужин, для уважаемых людей деревни.

Меня всё еще трясло от адреналина, и я чувствовал, что меня несёт. Но благодаря поддержке Николая, страх отступил на задний фон.

— Да, хорошая идея, — поддержал меня Анатолий.

— А ты чего молчишь? — Павел взглянул на расслабившегося было Бориса. — Забыл, что обещал?

— О да, прекрасная идея! — тут же воскликнул купец. — Я такой еды в жизни не ел! Заодно и оцените, на что Макс и Николай способны.

— А еще, будет выступление барда Ратибора! — добавил я.

Всё это время, староста пытался вставить хоть слово, но ему не удавалось. И лишь когда мы умолкли, он наконец-то объявил:

— Так тому и быть, — объявил Сергей, явно недовольный тем, что окончательно потерял инициативу. — Вечером соберёмся во дворе у Николая и будем решать, как жить дальше, в мире и согласии, или в распрях и ссорах.

Улица наконец опустела.

Вслед за уже бывшими товарищами плёлся поникший Пётр. Плечи его были опущены, голова склонена, и шагал он так, будто нёс на себе что-то очень тяжёлое. Ни разу не обернулся.

Перед таверной осталось человек пять. Деревенские переминались с ноги на ногу и вполголоса переговаривались, бросая в нашу сторону любопытные взгляды. Видимо, чего-то ждали, то ли продолжения, то ли объяснений, то ли просто обсасывали подробности такого зрелища.

— Ну ты, Макс, дал, — Павел подошёл и покачал головой. — Толпа тебя как завороженная слушала. Ты от этого Петра мокрого места не оставил.

— Ага, поддержал Анатолий. — Мне самому стало интересно, чем он таким накормил Волоха, что от него лишь брызги остались.

Николай, всё это время задумчиво стоял у ворот. Он тягостно вздохнул, потом повернулся к нам, улыбнулся, шагнул и крепко обнял меня. Ника, сидевшая на плече, возмущённо пискнула, зажатая между нами.

— Спасибо тебе, — произнёс Николай. Голос у него был усталый, и чувствовалось, что эта ситуация далась ему непросто.

— Одно дело делаем, — улыбнулся я.

— Да ты сегодня сделал кое-что такое, что мы с Колей и год бы не разрешили, — покачал головой Анатолий.

Я улыбался во всю ширь. Мне их похвалы были очень приятны. Да и у самого крепло, чувство, что сделал сегодня что-то важное, не только для николая, но и для своей будущей жизни.

Глафира рядом охала и причитала, поминая Петра такими словами, которых я от неё не ожидал. Выяснилось, что словарный запас нашей соседки в отношении людей, которые вздумали обижать таких хороших людей как Коленька, был поистине неисчерпаем. Она перечислила все грехи Петра, реальные и предполагаемые, не забыв упомянуть его жену, его кухню и его манеру стричь бороду.

— И мужики эти, бараны безмозглые, — не унималась она. — Тоже мне, воинство! С вилами пришли, как на сенокос! Тьфу! И чем думали только?

Генка по-прежнему молча, стоял чуть в стороне, у стены. В его взгляде не было обычного насмешливого злорадства. Он был до крайности задумчив, будто парень увидел сегодня нечто, что заставило его пересмотреть какие-то свои нехитрые представления о мире.

Тихон, что стоял на крыльце, оперевшись о стену, вдруг покачнулся, и я, с Павлом на пару, метнулся к нему. Подхватил за плечо, не давая упасть.

— Ты-то зачем встал? — спросил я. — Тебе лежать надо.

— Да не мог я лежать, — бортник поморщился, но руку мою не отбросил. — Слышу за стеной крики, обвинения. Что я, камень, чтобы молча лежать, пока хороших людей поливают грязью?

Я помог ему вернуться внутрь и устроил обратно на сеннике.

— Мёд вам привезу, — пообещал Тихон, откинувшись на солому. — Две бочки.

— Одну обещал, — напомнил Павел, — куда нам две девать?

— Вам и четырёх не жалко, да только я уже столько не сдюжу. А за то, что Пётр получил по заслугам, я вам медовуху сварю по старому рецепту, лучшую в округе.

Я усмехнулся, и мы вернулись во двор.

Николай, Анатолий негромко обсуждали произошедшее. Рядом крутилась Глаша. Ника, которая спрыгнула с моего плеча, когда я направился к Тихону, вертелась вокруг Анатолия, явно напрашиваясь на ласку.

Борис выглянул из-за телеги, куда спрятался в разгар противостояния, и, убедившись, что опасность миновала, принялся деловито поправлять сбрую на лошади. Заметив меня, он поспешил на встречу.

— А ты знаешь, — он оценивающе оглядел меня с головы до ног, — у тебя неплохой талант торговца. Как ты ловко ситуацию развернул, как информацию подал в нужный момент. Не хочешь попробовать себя подмастерьем у настоящего большого купца?

Он выпятил грудь и расправил плечи, являя собой, по его мнению, образец этого самого большого купца. Подбородок задрал, живот втянул, но живот немедленно вернулся на место, видимо, у него были свои представления о геометрии.

— Однажды обязательно, — улыбнулся я. — От этого никуда не уйду.

— Если судить по объёму живота, ты пока только приближаешься к большому купцу, — ехидно заметил Павел, услышавший наш разговор.

— Это не живот! — обиделся Борис и хлопнул себя по пузу. — Это жизненный опыт! Каждый пуд нажит честным трудом!

— Знаем мы твой честный труд, тарелки по тридцать медяков.

Рядом со мной появился Ратибор. Он уже почти не хромал, глаза горели тем самым огнём, который у бардов не гаснет даже на смертном одре.

— Макс! — он растопырил здоровую руку, будто собрался обнять меня на расстоянии. — Я тут слышал твою речь! Из тебя бы вышел отличный бард, ты подумай. Я научу тебя складывать стихи, а артистизма тебе и самому не занимать. Ты мог бы объявлять мои номера и зазывать людей на выступления!