Чтение онлайн

– Чё, Пашка, ручки дрожат? – Он кивнул на пальцы, которыми Павел обхватил рукоять. – Штанишки еще не намочил от страха?

Павел взглянул на него с такой угрозой, что Яков осекся, и едва не покатился кубарем, споткнувшись.

И с чего Павел решил, что следует присматривать за Яковом? Угробится, всем же легче жить станет. Кстати, неопытный плотник может легко напороться на острую ветку глазом. Раза три подряд.

Видимо, мысли отразились на лице у Павла, так что Яков ускорил шаг, отходя от напарника на безопасное расстояние.

Павел, продолжая размеренно шагать вслед за своим звеном, поднял руки с растопыренными пальцами и посмотрел на них.

И правда, дрожат, даже сильнее, чем обычно, будто от страха. Вот дрянь!

Эта проклятая дрожь в пальцах изрядно испортила ему жизнь. В последние годы дошло до того, что Павел не мог удерживать меч ровно, дольше нескольких минут. Пальцы немели, кисть слабела. Клинок начинал жить собственной жизнью, дёргался, уходил в сторону при каждом ударе. Обычные для воина тренировки, для Павла превращались в пытку.

Меч, что дал Макс, был другим. Павел почувствовал это, когда пробовал клинок во дворе таверны. Кзалось, калёная сталь вела руку сама. Даже когда пальцы предательски дёргались, меч не рыскал. Хороший клинок, но полностью компенсировать дрожь ему было не по силам.

Павел нащупал за пазухой бутыль, которую передал Макс. Стычка вот-вот начнётся, можно больше не откладывать.

– Посмотрим, чем там Макс решил меня угостить…

Он вытащил пробку зубами, запрокинул голову и в три глотка опорожнил бутылку. Жидкость была пряной, у Павла даже перехватило на миг дыхание. Зелье прохладной волной прокатилось по горлу и пищеводу.

Отдышавшись, Павел оставил бутылку под корнями приметной сосны. Он посмотрел на руки и тихо выдохнул. Дрожь унялась. Он несколько раз сжал и распрямил кулаки. Ни следа той паскудной мелкой тряски, которая преследовала его постоянно.

Он знал, что стряпня Макса помогает. Бывало, после миски каши с травами руки успокаивались на полчаса, иногда на час. Но даже в лучшие моменты оставалось это проклятое ощущение хрупкости, словно мышцы и сухожилия в любой момент могут подвести.

Сейчас руки были твёрдыми, уверенными, какими он помнил их в дни боевых будней.

Павел обхватил рукоять меча, и клинок отозвался на прикосновение. От ладони к плечу прошла лёгкая пульсация. Появилась уверенность в собственных силах. Такого он не испытывал уже давно.

Захотелось рассмеяться, во весь голос. Он едва сдержался, ведь сейчас шуметь нельзя, хотя его переполнял мальчишеский восторг.

Худой паренёк из таверны отдал ему меч второго ранга и подарил возможность снова почувствовать себя равным среди воинов.

Ай да пацан!

Павел решил обязательно поговорить с Виктором по душам, после возвращения. Ради Макса он готов забыть все упрёки и обвинения и помочь с восстановлением таверны. Уж он отплатит добром поварёнку, раз эта таверна так важна для него.

Павел поглядел вперёд.

Сквозь просветы между стволами показалась поляна. Вот они и на месте.

Три шатра стояли полукругом. По центру чернело кострище, над углями вился дымок.

Рядом на рогатинах сушились шкуры. У костра на обрубках стволов сидели двое. Один чинил упряжь, второй точил нож, лениво водя лезвием по бруску. Где-то правее, за шатрами, фыркали лошади.

Как и говорил Анатолий, Коготь и Сыч со своиим группами отделились от основного отряда и стали окружать поляну по широкой дуге.

Павел видел, как справа и слева, за стволами, мелькали тени. Под чьей-то ногой хрустнула ветка, звук показался оглушительным. Но на в лагере охотников ничего не изменилось.

Все ждали сигналов от Сыча, Когтя и от Анатолия.

Вот только Виктор ждать не стал. Его терпение явно закончилось. Он уже шагал навстречу охотникам.

Массивная фигура тавернщика показалась на границе лагеря. Виктор двинулась прямо к кострищу, не сбавляя шага. Анатолий дёрнулся следом, пытаясь придержать его за локоть, но Виктор отмахнулся, как от мухи.

– Проклятье, – одними губами произнёс кто-то.

Павел видел, как командир на секунду застыл, прикидывая расклад. Анатолий быстро понял, что удержать тавернщика не выйдет.

Он стал жестами раздавать указания. Нужно было пользоваться моментом, пока внимание охотников будет отвлечено на Виктора.

На поляне тем временем Виктора заметили. Один из охотников, что чинил упряжь, поднял голову.

Из-за дальнего шатра вышел еще один. Крепкий, с широкой седой бородой, в потёртой кожаной куртке.

– Ну, здравствуй, добрый человек, – произнёс он, оглядывая Виктора спокойным взглядом. Голос приветливый, но глаза были цепкие. – Чем обязаны визиту?

Второй охотник, помоложе, худой и загорелый, отложил брусок и лениво потянулся, разминая шею.

– Мы хотели найти место для стоянки подальше от посторонних глаз, чтобы людей не тревожить, – продолжил охотник, не сводя взгляда с тавернщика, – а тут кто только не заходит на огонёк.

Виктор молча шагал прямо на седобородого, от чего тот нахмурился. Приветливость в его лице сменилась настороженностью. Он чуть сместился, переступив ногой.

– Всё хорошо, путник? – спросил он, чуть повысив голос. – Может, случилось что?

Виктор молчал, лишь ускорил шаг.

Молодой парень, который до этого сидел поодаль на поваленном бревне, поднял голову и медленно положил руку на рукоять кинжала. У этого глаза были быстрые, нервные. Он явно заподозрил неладное раньше остальных.

Седобородый, видя, что Виктор не останавливается и не отвечает, всё ещё пытался разрядить обстановку и заговорил успокаивающим тоном:

– А мы тут зверя выслеживаем. Секач-рогатень объявился в ваших краях. Видели, может? Жуткая тварь, костяные наросты по всему хребту. А уж если расплодится…

Он не договорил.

Виктор без предупреждения бросился на него.

– Мы тоже за зверями…

Седобородый ещё успел вскинуть руки, пытаясь закрыться, но Виктор врезался в него, как разъярённый бык. Оба покатились по земле. Посыпались угли из кострища.

– Эй! Что происходит? – заорал худой охотник, вскакивая и хватаясь за нож.

Короткий свист разрезал воздух. Это был сигнал Анатолия.

Коготь и Сыч двинулись вперёд, и остальные бойцы из звеньев следом. Кусты затрещали разом с нескольких сторон. Из леса посыпались бойцы. Справа выскочил Сыч со своей группой. Слева кузнецы с молотами. Поляна, секунду назад тихая и сонная, взорвалась движением и грохотом.