Чтение онлайн

Он явно ждал, что кто-нибудь возмутится. Но никто не повёлся. Назар только стиснул локоть Якова и отрицательно покачал головой.

Мужики хмуро переглядывались. Кто-то хрустнул костяшками, разминая кулак. Гонцу это, кажется, не понравилось. Он отодвинул тарелку и со стуком поставил кружку на стол.

– И вот что я вам скажу, – громко сообщил он. – Очень скоро будет только хуже, помяните мои слова. Скоро здесь не только хвосторылы шастать будут. Готовьте могилки.

– Это с чего бы такие обещания? – осторожно спросил Назар.

– С того.

Гонец скрестил руки на груди и оглядел двор. Все взгляды были направлены на него, и ему это явно нравилось. Он выдержал театральную паузу, как опытный рассказчик, и веско продолжил:

– Я ведь не просто так в вашу дыру заехал. У меня важное послание от самого барона Грегора. Смекаешь?

Последнее слово было обращено к Сёме. Потому что только тот стоял и слушал гонца, раскрыв рот. Так что гонец выбрал самого благодарного (и доверчивого) зрителя и устроил для него своё маленькое шоу. Гонец встал и крадучись пошёл в сторону Сёмы, вещая замогильным голосом:

– На восточной границе опасность прорыва. Скоро… очень скоро… барьер может рухнуть! – Гонец резко хлопнул ладонями у Сёмы перед носом. Парень пискнул. В глазах его плескался неподдельный ужас. Он уже представил толпы монстров, плотным потоком бегущих по дорогам и лесам. Гонец по-отечески приобнял его за плечи и сказал, оглядывая двор: – Но барон Грегор держит оборону. Только рук у него не хватает. Нужны крепкие ребята, которые имеют опыт борьбы с этим зверьём. – Он посмотрел на Сёму, который перешёл от ужаса к решительному желанию своими руками давить тварей. – Нет, ты не подойдёшь, малец.

Гонец оттолкнул Сёму в сторону и брезгливо отряхнул руки. Пошёл вдоль столов, вглядываясь в мастеровых. В ответ получал хмурые взгляды исподлобья, но его это не смущало.

– Есть в ваших краях лесничие? Егери?

– Есть! – выкрикнул Сёма за спиной гонца, и тот обернулся. Сёма, довольный тем, что может принести пользу, затараторил: – Альберт, он лесничий, живёт неподалёку, от таверны налево, там тропа вглубь леса, и у камня…

– А с какой целью интересуешься? – перебил Сёму Сыч. Он давно подошёл ближе и уставился на гонца с плохо скрываемым презрением.

– Нужны люди, я же сказал, – пояснил гонец. – Приказ барона, мобилизуем всех егерей и лесничих.

Несколько секунд во дворе было тихо. Я слышал, как Ника у меня на плече шумно нюхает воздух. Слышал, как капает вода с поилки, куда Сёма поставил жбан для коня.

Потом Назар тяжело припечатал ладонь к столу.

– Это как мобилизуют?

– Так и мобилизуют. По указу. Не дошло с первого раза?

– Рекрутёры и так наших сыновей забирают, – голос Назара зазвенел. – У меня племянник в гвардии, у соседа двое на восточной границе. У Гриши единственный, кормилец, тоже там! В деревнях скоро мужиков не останется. Мы за что десятину платим, а? Пусть барон воинов нанимает!

Гонец не разозлился. Он словно ждал этого вопроса. Может, на каждом дворе сегодня его ждал. И заранее заготовил, как нужно отвечать.

Он принялся вышагивать по двору, заложив руки за спину. Говорил таким небрежным тоном, что я снова ощутил желание ему врезать.

– Потому что ваше дело землю пахать и барона слушать. Думать и решения принимать не ваша забота. И нечего возмущаться, как базарные бабы. – Он сделал паузу, обвёл всех взглядом. – Раз барон говорит «надо», значит, надо.

– Слышь, а чего охотников не мобилизуют? – снова высунулся Яков. – А то им дел нет, они, вон, простых людей кошмарят. Таверну нашу спалили, видал? Их на границу забирайте.

Гонец медленно повернулся к Якову и прищурился.

– Охотники сами знают, где им быть, – процедил он. – Они тем и живут, что тварей убивают. Их подгонять не надо, они сами придут, если твари через барьер полезут. И про десятину помолчали бы! Охотники в казну столько платят, сколько ни один из вас, навозников, не выложит за всю жизнь.

– Да что эти уроды знают! – взвился Яков. – Они нам таверну сожгли, хозяйку чуть не убили! Вы вообще порядок наводить будете на этой земле? Мы своих не отдадим!

Гонец с вызовом посмотрел на Якова и расставил локти в разные стороны.

– Что значит, не отдадите?

Голос у него сорвался от злости на высокую ноту. Он шагнул в сторону Якова:

– Ты вообще закрой пасть, жук навозный! А то, смотрю, говорить ты мастак! Твоё дело землю ковырять, а не приказы барона обсуждать! Или у вас тут измена назревает?

– Ты полегче! – рыкнул Назар.

– А что не так? – гонец не унимался, размахивая рукой. – Слушайте меня сюда, пахари, я повторять не буду! Не хотите идти в замок или людей отдавать, так я барону доложу всё, как есть! Он сюда трибунал пришлёт, и повесят здесь самых наглых! Прямо на этом самом заборе, в науку остальным! – Он ткнул пальцем в сторону покосившейся жерди. – Тогда по-другому запоёте, это я вам обещаю! Я лица ваши запомнил уже, всех до единого!

Он действительно демонстративно прошёлся по нам взглядом, будто записывал в память. Он явно наслаждался своим превосходством.

А вот мужики начали закипать. Двое поднялись со своих мест.

Яков шагнул было вперёд, но Назар схватил его за рукав.

– Смотри, как бы не споткнулся по пути, – выкрикнул Яков, отбиваясь от Назара.

– Ты мне угрожать вздумал? – взревел гонец. Он рванул на шее ворот рубахи и, запустив руку за пазуху, вынул на свет ярко красный кристалл. Мне показалось, что кристалл заметно светится. – Знаешь, что это? – надрывался тем временем гонец. – Если со мной что случится, барон сразу обо всё узнает. А еще я могу его и сам активировать. Тогда всё баронство на уши встанет. Сюда заявятся такие силы, что вы в штаны наделаете. Всей деревней служить пойдёте, вместе со стариками и…

И в эту самую секунду в дверном проёме полусгоревшей таверны появился Виктор. По его лицу нельзя было понять, что он чувствует. Будто каменная маска. Зато взгляд у Виктора был очень тяжёлый.

Он медленно сошёл с порога, не сводя взгляда с гонца. Вокруг стало тихо.

– Путник, – сказал Виктор негромко. – Ты бы не бросался такими словами.

Гонец повернулся к нему. Открыл было рот и вдруг осёкся. Видно, инстинкт самосохранения у человека всё-таки был. Виктор внушал своими видом уважение и трепет.