Чтение онлайн

– Может, ещё одно сварим?

Усталость отступила перед азартом, я чувствовал себя полным сил. Хотелось попробовать создать ещё что-нибудь необычное. Кажется, я уже уловил принцип, по которому варятся зелья. И ощущал, что с системой перед глазами легко могу повторить любой рецепт.

А еще меня распирало от желания экспериментов. Хотелось тоже попробовать изобрести что-то новое и интересное. Ну а потом попробовать объединить зелья с разными блюдами. Подумать только! Шашлыки доблести, или пирожки ярости, или острые крылышки каменной брони… Да я миллион таких рецептов придумаю!

Антоний снисходительно улыбнулся и сказал:

– Основную работу мы сделали. Тебе бы отдохнуть. А то у тебя такой вид… – Он махнул рукой, охватывая меня целиком. – Краше в гроб кладут.

Но я загорелся новой идеей. Впрочем, один раз эта идея уже сработала, но я усвоил урок, роль наставника не следует недооценивать, поэтому спросил:

– Антоний, а если я добавлю зелье закалённой доблести в еду, оно сработает? В суп, например, или в пирожки?

– Попробуй, – сказал он рассеянно, – потом мне расскажешь, что получится.

Вдруг я услышал за дверью какой-то шум.

Кто-то скрёбся, будто не решаясь войти. Панда вывернулась у меня из рук, спрыгнула на пол и приняла оборонительную позицию, а именно спряталась позади моих ног.

За дверью слышалось чьё-то шумное дыхание.

Я посмотрел на Антония, тот нахмурился и прошёл к двери. Прислушался и взялся за дверную ручку. Старик не выглядел обеспокоенным, так что я наблюдал за ним скорее с любопытством, чем со страхом.

Антоний чуть-чуть приоткрыл дверь, но посетитель с той стороны оказался настойчивым. Он стремительно просунулся в образовавшуюся щель, едва не сбив старика с ног. Гость серебристым вихрем промчался по комнате. Ника прижалась к моим ногам.

Это был лунопёс Альберта. Он остановился напротив Антония, посмотрел старику в глаза и тонко, еле слышно заскулил.

Мне стало не по себе от этого звука, будто пёс плакал. Но Ника наоборот не испытывала никакого беспокойства. Я вдруг вспомнил, что она жила у Альберта и наверняка не раз видела лунопса и уж точно не раз чуяла его запах.

Ника храбро покинула убежище у меня под ногами и двинулась к псу.

Шерсть встопорщена, глаза круглые. Панда бочком-бочком стала приближаться к зверю, дыбя шерсть, видимо, чтобы казаться крупнее.

Лунопёс вильнул хвостом, потянул носом, а потом лапой оттолкнул панду подальше, будто отодвинул навязчивого щенка.

Нике это не понравилось. Она зашипела, на всякий случай встала на задние лапы, чтобы казаться больше, и сделала пару шагов на двух ногах. Пёс, которому игра понравилась, припал на передние лапы, завилял хвостом и громко гавкнул.

Лунопёс уселся и с любопытством наблюдал за ней, едва заметно виляя хвостом.

Панда пискнула и попыталась напасть на зверя, обхватить передними лапами и, видимо, покусать. Пёс снова толкнул её лапой, повалил на пол и вскочил, скаля зубы. Я хотел было заступиться за своего зверька, но пёс вдруг припал на передние лапы и завилял хвостом. Панда снова напрыгнула на него, и пёс повалился на бок, делая вид, что побеждён. Он крутил головой, клацал зубами, но делал это на безопасном расстоянии от маленькой панды. Ника в свою очередь хватала его за длинную шерсть, месила задними ногами, отпрыгивала в сторону и снова нападала, распушив хвост.

Я чувствовал её искрящуюся радость. Наконец-то хоть кто-то с ней играет!

Но и в этот раз порезвиться ей не дали.

– А ну-ка хватит! – гаркнул Антоний. – Сидеть!

Панда прижала уши и снова спряталась позади меня. А лунопёс чинно уселся, вывалив язык, и степенно уставился на старика, будто не он только что резвился, как щенок-переросток.

Антоний подошёл и положил руку на загривок псу. Посмотрел ему в глаза долгим взглядом. Затем провёл руками по ошейнику и со щелчком отстегнул небольшой цилиндр. Открутил крышку и извлёк оттуда свёрнутый обрывок бумаги и какой-то красный камушек на цепочке.

Меня происходящее заинтересовало. Наверное, Альберт с Антонием частенько так общаются. Этакий лохматый месенджер. Антоний развернул листок, пробежал глазами по строкам, и лицо его посуровело. Он перевёл взгляд на камень и потёр его пальцами.

– Макс, – сказал Антоний бесцветным голосом и протянул мне небольшой заплечный мешок. – Бери все зелья, что мы приготовили. И бегом в таверну.

Я открыл было рот, чтобы спросить что произошло, но увидел его глаза, и вопрос застрял в горле. Антоний был предельно серьёзен. Новости, которые принёс ему лунопёс, явно оказались не радостными.

Я схватил бутылочки с зельем закалённой доблести, сунул в мешок. Туда же отправились бутыльки целебного зелья, деньги и книги, что отдала Варвара.

– Зелье доблести раздай основным бойцам, – напутствовал Антоний, пока я лихорадочно собирал вещи. – Сычу, Когтю, Павлу, Николаю, Виктору. И кому ещё решите. Если получится добавить его в еду – добавляй. Всем, кто будет драться, пригодится, но лучше тем, кто пойдёт сражаться в рукопашную. Лучникам и магам ни к чему. Теперь беги.

Антоний отвернулся к столу и принялся рассотировывать ингридиенты.

Намёк я понял.

Я перекинул мешок через плечо, подхватил Нику, открыл дверь и юркнул во двор.

– Я приду следом, – услышал я голос Антония. – Мне нужно десять минут.

На улице почти стемнело. Закат погас, на небе высыпали звёзды. Деревня выглядела иначе – тёмные дома с заколоченными окнами. Однако я слышал и замечал людей, что сидели во дворах, на крышах и смотрели в лес, явно чего-то ожидая. Они славно сегодня потрудились, но нависшая опасность не давала спокойно отдохнуть.

Мимо неслышной тенью промчался лунопёс, свернул в лес и скрылся за деревьями.

Я бежал по знакомой дороге, прижимая к боку мешок с ценными зельями. Сапоги стучали по утоптанной земле. Ника прижалась ко мне пушистым боком, и я чувствовал её напряжённую настороженность.

Казалось, что в воздухе разлилось напряжение, а из-за каждого угла мне грозит опасность. Я ускорил шаг. Надо скорее оказаться в таверне.

От авторов:

Завтра сделаем себе выходной, надеюсь вы не расстроитесь. Но и вас не оставим совсем без проды. в 7 утра выйдет небольшая интерлюдия.

Интерлюдия 3

Гришка бежал по лесу и проклинал всё на свете.

Сдалась же Варваре эта корзина и мешок с травами! Скоро в лесу стемнеет и кто знает, какие твари вылезут.

Но было в душе Гришки нечто, что угнетало его сильнее, чем страх перед монстрами во тьме. Он старался не думать о дурацком суде, что устроил Антоний. Но мысли упрямо возвращались к позору Гришки, и он раз за разом сплёвывал под ноги от досады.

Это же надо – отрабатывать под началом Макса целый год. Да это глупость какая-то. Лучше бы этот змеёныш утоп тогда, и дело с концом. Не пришлось бы такую стыдобу переживать. А как он будет смотреть в глаза Лёньке, если тот вернётся, или другим пацанам – да его же засмеют. Будто крепостной, служить какому-то приблуде…