Чтение онлайн

Американец вылезает из "бьюика", и мы идем в ближайшее кафе, гордость этого района. Здесь и в самом деле очень уютно, но мы располагаемся снаружи, на террасе, откуда можно наблюдать шумный бульвар с идущими от центра и уходящими обратно трамваями, а повыше - зеленые холмы, на которых ютятся виллы.

– Пожалуй, уже этой ночью мы сможем закончить операцию и поставить точку на нашей сделке, - говорю я, допивая вторую чашку кофе.

– Как понять это ваше "пожалуй"?
– поднимает Ральф свои меланхоличные глаза.

– Я хочу сказать, если эти женщины не будут чудить.

– Зависит от нас. Если мы им не позволим чудить, они не будут. Скажите сперва, что вы намерены делать. А уж потом будем составлять план.

– А по-моему, будет лучше, если мы составим партию в бридж, - как бы в шутку говорю я. И в общих чертах излагаю свой проект. Ральф молча слушает, должно быть, лихорадочно соображает, не таится ли в этом проекте какое-нибудь местечко, на котором он может поскользнуться. Потом заявляет:

– Я согласен. И нечего зря время терять. Через полчаса приходите вы с Розмари, а о Флоре я сам позабочусь.

– Наконец-то!
– восклицает моя квартирантка, когда я вхожу в наш холл с обоями, успокаивающими нервы.

– Вам бы не мешало приготовиться, милая. Через полчаса нас ждет Бэнтон.

– Зачем? Чтобы нас ликвидировать?

– Пока что в программе отсутствует такой пункт. Скорее всего, нас ждет обычный бридж.

Розмари встает со своего любимого места на диване, где весь вечер, наверное, сходила с ума, но, прежде чем отправиться в спальню, все же спрашивает;

– А вы справились со своим делом?

– Думаю, что да. Хотя и не совсем.

– Почему не совсем?

– Потому что столкнулся с Флорой.

– Столкновение произошло случайно или по предварительной договоренности? мерит меня взглядом Розмари.

– Ни то ни другое: она выслеживала нас, значит - не случайно. Но мы с нею об этом не договаривались, как вы себе вообразили с вашей невероятной мнительностью.

– Эта женщина просто бесит меня своим нахальством!

– Ревнуйте, - подогреваю я ее.
– Мне это доставляет удовольствие.

– Ревновать?.. Единственное, чего я боюсь, - это как бы она в последний момент не увела брильянты.

– Едва ли это возможно. Конечно, я не пророк, но едва ли. Мне кажется, шансы преимущественно на вашей стороне.

– Шансы - это одно, а конечный результат - другое. Вы знаете, что у меня вся надежда на вас

– Знаю, знаю. Но вы все же поторапливайтесь И когда она приступает за дверью к сложной процедуре одевания, я спрашиваю:

– А как там ваша подруга Виолета?

– Нет ее. Исчезла, - слышится из соседней комнаты голос Розмари.

– То есть как исчезла?

– Да вот, когда я к трем часам вернулась домой, схожу-ка, думаю, проведаю ее, хотя она того не стоит. Оказывается, ее нет. Соседи говорят, будто она еще рано утром укатила куда-то на своем "рено",

Иду на кухню и выглядываю в окно. В соседней вилле темно. Обстоятельство, не предусмотренное в моем плане. Будем надеяться, что это несущественно.

Полчаса спустя Тим или Том вводит нас в покои американца. Хотя одного из них я не так давно дубасил, но по-прежнему не могу их различить. В холле вместе с хозяином нас встречает и Флора.

– О дорогая, это прелестное платьице делает вас совсем эфирной, восклицает она при виде Розмари.

Что на их змеином языке означает "драной кошкой".

– А ваш строгий костюм удивительно подчеркивает достоинства вашей фигуры.

Что на том же змеином языке означает "вашу непомерную тучность".

Делая вид, что не слышит, Флора обращается ко мне:

– Пьер, мой мальчик, я вас так давно не видела...

"Целый час", - мысленно отвечаю я.

– Пожалуй, нам не стоит терять время, - произносит Ральф и, покинув кресло, направляется к уже приготовленному игральному столу.

Мы следуем его примеру; игра сразу входит в привычный спокойный ритм и развивается в традиционном направлении - я проигрываю. Но и американец тоже проигрывает - быть может, в силу того, что голова его слишком занята другими мыслями, а может, просто потому, что он подыгрывает мне, сидя напротив меня.

– Ничего, зато нам в любви повезет, - успокаивает он себя со свойственным ему остроумием патриархальных времен, отчего на лицах у обеих дам одновременно появляются иронические полуусмешки.

В это время входит Тим или Том и докладывает, что кто-то спрашивает по телефону мосье Лорана.

– Кто это может быть?
– Я стараюсь придать себе озадаченный вид, поскольку неожиданный звонок предусмотрен моим планом.

– В самом деле, кто бы это мог быть?
– явно тревожится Ральф, бросив в мою сторону подозрительный взгляд.

Встав из-за стола, я иду по коридору к двери кабинета и слышу позади ожидаемую реплику американца:

– Минуточку, я сейчас!..

Американец должен выступать в роли человека, терзаемого недоверием.

Итак, забыв о телефоне, мы выходим через заднюю дверь на улицу и торопимся к стоящей в отдалении машине Бэнтона. Садимся рядом, за рулем Ральф, он трогается, стараясь особенно не газовать. Тиму или Тому поручено некоторое время спустя сказать дамам, что меня спешно вызвал какой-то мосье Бенато и что хозяин, со свойственной ему мнительностью, решил сопроводить меня.

Отныне ситуацию в вилле Бэнтона целиком будут определять дамы. Пока у них не иссякнет терпение ждать, им будет казаться, что они в гостях, но, как только захотят уйти, им станет ясно, что они пленницы. Как мне доказывал Бэнтон, Том или Тим при всей их хрупкости не такие уж беспомощные.

– Виолета исчезла еще с утра, - сообщаю я, когда мы проезжаем мимо виллы Горанова.

– Какое это имеет значение?

– Никакого, если она при своей наивности не встрянет...

– Если встрянет, шуганем, - небрежно роняет Бэнтон.

Выезжаем на шоссе, идущее к Лозанне, и стремительно мчим в унылом свете люминесцента, от которого человека охватывает мировая скорбь. И молчим, потому что все, что мы могли сказать друг другу, уже сказано. Движение в эту пору небольшое, и светлая лента шоссе стремительно летит навстречу между плотными стенами мрака. В какой-то момент позади "бьюика", на почтительном расстоянии, обнаруживаются мощные фары, и это дает мне повод нарушить тишину: