Чтение онлайн

Лошади шарахнулись в сторону и истошно заржали, когда рядом с ними с неба рухнули два внушительных крылатых создания, испускавших из раскрытых пастей огненные «плевки». Коснувшись твёрдой поверхности, я внезапно потеряла ориентацию и покатилась по влажной траве, на ходу превращаясь обратно в человека. Следом за мной шёл, а точнее, почти бежал Бастиан.

Наконец, я остановилась, хорошенько «приложившись» темечком о выпирающий из земли, простите, из жирной эйделианской почвы корень. Перед глазами заплясали весёлые звёздочки и искорки, но самой мне было отнюдь не весело. Я стискивала зубы от боли, глотая слёзы, и одновременно, обхватив себя за бока, пыталась удержать внутреннего дракона, всё ещё рвущегося в полёт. Магическая помощь вовремя подоспевшего Эдарри оказалась как нельзя кстати.

— А теперь пора возвращаться в город, — шепнул он после того, как привёл меня в порядок и поставил на ноги. — Если мы не вернёмся и не сдадим лошадей до полуночи, нам их больше не дадут.

Наши скакуны пребывали, мягко говоря, в шоке. Поэтому исцеляюще-отрезвляюще-успокоительная магия понадобилась и им. Несколько минут спустя мы не спеша ехали по извилистой дороге между холмами, которая вела в город, подсвечивая себе путь магическими огоньками (Бастиан доходчиво объяснил и показал, как это делается, и после нескольких попыток мне удалось наколдовать маленький, но очень яркий «фонарик»). Наступающая ночь была прохладной и на удивление тёмной, поскольку в небе не светило ни одной луны — что было относительно редким явлением, также как и тройное полнолуние.

Мы прибыли в город, когда местный хронометр показывал девятнадцать и одну седьмую часть, и таким образом успели вовремя с запасом почти на целый хир. С самого начала прибытия сюда я убедилась в том, что местный счёт времени отличается от нашего. Хронометры, которые можно было с большой натяжкой назвать часами, имели двадцать основных делений, называемых словом, которое для простоты я перевела как «час». Продолжительность такого часа, извините, хира, была немного больше земного и состояла из шестидесяти делений, условно названных мной минутами, назывались они этарами. А вот этар уже ни на что не делился, такого понятия, как секунда, здесь не было. Местные жители использовали в своей речи слово «тас», которое означал то же, что «миг» или «секунда», но на шкалах бытовых хронометров такого деления не было. Впрочем, выражения вроде «одна десятая этара» и тому подобные здесь фигурировали в виде отдельных односложных терминов, запомнить которые сразу было довольно трудно. Надо сказать, что само счисление здесь было не десятеричное, как у нас, а двадцатеричное, а цифры от нуля до двадцати означались значками, представлявшими собой прямоугольники с расположенными внутри характерными сочетаниями линий и точек. Запомнить их было не проще, чем буквы местного алфавита, но с помощью ментальной магии, которую применял Бастиан — не труднее, чем римские цифры в начальной школе.

Впрочем, настроить свои карманные часы на местное время у меня бы не получилось при всём желании, даже если бы нам обоим пришлось бы исчерпать весь запас магической силы. Тем более, что после переноса через портал они не работали. А о тех, что были обозначены на планшете и айфоне, пришлось вовсе забыть, поскольку зарядить батареи земных электронных гаджетов никакой магией оказалось невозможно, не то что перенастроить часы. Даже любопытный прибор в нашем кабинете, представлявший собой полый стеклянный шар, в котором под воздействием магической силы или чего-то ещё зарождались молнии, был здесь совершенно бесполезен. В мире, где безраздельно властвовала магия, не было места изобретениям, основанным на научных открытиях, отрицающих любую магию и всё, что с ней связано. Пришлось поэтому заставить себя забыть о том, что такое Всемирная Паутина, телефон и даже электрический чайник и перейти на ориентировку во времени по местным приборам, работавшим, как оказалось, не на магии, а на автоматическом измерении угла наклона солнечных лучей и ещё некоторых суточных показателей, известных местным академикам.

В полумраке, озарённом несколькими светильниками, мы добрались по ступенькам до полукруглой площадки, от которой шли коридоры, заканчивающиеся входами в спальни. Комната, выделенная мне, находилась между спальнями Эресс и Амани, а Бастиан жил этажом выше.

— Если хочешь, приходи ко мне, — шёпотом сказал он, когда мы тепло прощались до следующего дня. — Моя дверь всегда открыта для тебя, как и моё сердце.

— Я подумаю об этом. И, может быть, приду, но не сейчас.

Именно — не сейчас. Потому что сейчас мне больше всего на свете хотелось спать.

Глава третья

Иногда к нам заезжали (или, в чём я уже не сомневалась, залетали) гости. Чем дальше бежали дни, тем больше было шумихи, посещений и разговоров о предстоящем бале в королевском дворце.

— А что за бал намечается у короля? — осведомилась я однажды у своих подруг, в очередной раз перебирая наряды и откладывая в отдельную стопку то, что могло сгодиться для приёма во дворце.

— Вот как, ты не знаешь? — удивилась Эресс. — Конечно же, новогодний! Уже почти скоро, нужно готовиться.

— Я ведь у вас недавно. А когда вы отмечаете Новый год? Или как он у вас называется?

Она принялась объяснять, что Новый год, называемый ими Зимним Праздником, был одним из главных во всех королевствах Эйделы и отмечался с особой пышностью. Но, в отличие от нас, эйделиане отмечали его в самом начале зимы. Согласно местным поверьям, по велению Владычицы Природы всё живое начинало постепенно замирать к концу лета, а к концу осени погружалось в сон. Это было вполне понятно для земного ума. А затем, когда природа засыпала, Владычица посыпала землю белым пушистым ковром. Это было ещё понятнее. И в это время жители Эйделы отмечали начало следующего года, символизирующего новое рождение жизни, которое происходит в волшебную ночь. Причём здесь, в отличие от нашего мира, и в северном, и в южном полушариях этот праздник отмечали зимой. То есть, жители южных королевств, расположенных по другую сторону экватора отмечали его в первую ночь анвора, который был первым месяцем лета в северных. Но дело осложнялось тем, что календари в северном и южном полушариях Эйделы отличались: когда в Эрдарии и соседних с ней королевствах наступала первая ночь анвора, то в королевстве Артанир и других, расположенных на южных материках и островах, начинался инвинор и их жители отмечали Зимний Праздник. Поэтому те, кто любил путешествовать по миру, имели возможность и полное право отпраздновать его дважды в году. И это без учёта традиций туземных народов вроде истикленских эльфов или торвинских гномов, которые не подчинялись драконьим порядкам и у которых были собственные праздники, в том числе и встреча Нового года.

В общем, как я уже сказала, жители Эрдарии вовсю начинали готовиться к встрече Нового года. Ощущение предстоящего торжества усилилось, когда в гости пожаловала принцесса Элинн из королевства Дейвинор в сопровождении брата и двух подруг. Как уже было мне известно, Элинн Арафорт-Эдарри приходилась Бастиану и Амани троюродной сестрой, а то, что она была ещё и принцессой, очень доходчиво объясняло, почему те, в чьём доме я жила, так много и часто говорили о королевских семьях. Она носила то же родовое имя, но внешне не была похожа ни на кого из троих хорошо известных мне Эдарри. У принцессы был выдающийся бюст, кое-как влезающий в платье с нескромным декольте, и роскошная шевелюра потрясающего розово-фиолетового цвета, примерно такими же, но немного посветлее, были и её глаза. Впрочем, как объяснил Бастиан, для дракониц, как впрочем, и для драконов, было вполне нормальным явлением отличаться по масти от традиционных чёрного, кофейного (к которому относилась я), огненно-рыжего и блондинистого типажей. Характер у Элинн был под стать её внешности: она была весёлой, разговорчивой, лёгкой на подъём и немного легкомысленной особой, которая в то же время ко многому относилась, я бы сказала, с заметным пофигизмом, по принципу «мне фиолетово». Она кокетничала с Бастианом, несмотря на то, что он называл её сестрой и относился, собственно, как к сестре. Также ей не было зазорно называть хозяек роххенского дома Ами и Ресси, хотя я заметила, что выражения их лиц при этом красноречиво говорили о том, что от такой переделки имён они не были в восторге. Зато от Элинн можно было узнать целый ворох новостей, на которые она была, как оказалось, большой охотницей.

— А представляете, — говорила она, — в нашей столице опять поймали вора, вырвавшего шипы у диких марглов и продавшего их целителям за пятьсот оллинов. Но он снова скрылся от правосудия.

Амани вздохнула — видимо, ей было очень жаль этих несчастных созданий.

— А в Эллодаре снова произошло наводнение и в этот раз в нём обвинили эльфийских ведьм с Онтаренских болот.

— А позитивные новости есть? — поинтересовалась я, покосившись на Элинн.

— Позитивные? Да, конечно! Один из лучших представителей нашего славного рода вскоре намерен же…

В этот момент в дверях зазвенел колокольчик.

— О! Наверное, Бастиан с Лаэртом вернулись!

Это было правдой: в дверях стояли двое мужчин, один из которых был родным братом принцессы. К счастью, ни внешне (он был блондином), ни по своему поведению на неё не похожим. Но, кроме них, в зал вошли ещё две девицы — Наринэль и Альвесс, которые прибыли вместе с Элинн в качестве её подруг. Наринэль была эльфийкой, что не мешало ей, в общем-то, вполне успешно вписываться в круг здешней аристократии, состоящей, главным образом, из благородных чешуйчатых и людей (в основном магов), оказавшихся случайно или намеренно под их крылом.

— Приятная была прогулка, — сообщила остроухая леди, — пока моё платье не промокло под дождём.

— Это всё потому, что ты не можешь стать драконом, — сочувственно ответила ей Элинн. — Вот видишь, одежда у всех остальных совсем сухая, а тебе пришлось промокнуть, летя верхом…

— Н-ну, Элинн, я бы прокатилась на Бронзокрыле ещё раз…

При этих словах Бастиан прыснул со смеху. Бронзокрылом, очевидно, величали его драконье перевоплощение.

— Вот как…

Элинн подбежала к нему, отряхнула несуществующую пыль с одежды и, положив ладони на его плечи, внимательно посмотрела ему в глаза и не совсем по-родственному чмокнула в губы.