Чтение онлайн

— Нет, такого я у нас не встречал. С другой стороны, может, и видел… но очень уж безликая рожа, прошу прощения.

И распоряжением майора Никифоров был как бы прикомандирован с этого часа к капитану Букову.

— А бабушке этой все-таки нет возможности к нам подъехать? — Никифоров специально ваньку валял, тянул время, не желая помогать этой мафиозной ищейке.

— И паспортный, как назло, закрыт сегодня! — не обращая внимания на его риторический вопрос, проговорил Буков.

— Можно по жэкам пройтись… — неуверенно сказал Никифоров.

— Можно-то, можно… — кивнул Буков, искоса приглядываясь к Никифорову. — Но, понимаешь… мне в темпе надо. Помоги — заплатят неплохо!

— А что я еще могу, Михаил Петрович, посудите сами?

— Позвони паспортистке, пусть поищет у себя. Намекни, что не задаром.

— Попробую…

В отделении хорошо был известен гулящий нрав паспортистки, и Никифоров не сомневался, что дома ее не окажется. А если и дома, так трубку не возьмет. Так и вышло.

— Может, с участковыми поговорить?.. — вслух рассуждал Буков.

— Ну, ты же сам понимаешь, в отделении они не сидят.

«А что, — подумал Никифоров, — он меня на «ты», а я так и буду «выкать»? Тоже мне — цаца…»

— Ладно, — помрачнев, вздохнул Буков. — Тащи адреса жэков.

Никифоров делал дело, не торопясь, и размышлял. «Ну, а если он и найдет лучковскую квартиру — что дальше-то?» У него даже мелькнула мысль помочь капитану найти квартиру. Чтобы тот зашел в брошенную квартиру, как в тупик — и привет! Но он сразу же отмахнулся от этого варианта и мысленно послал капитана подальше.

— Ну помоги же, помоги! — бубнил Буков, просматривая листок с адресами.

— Как?..

— Мне говорили, у тебя интуиция…

— Интуиция, едрена-корень! Много ты с ней отыщешь? — Никифоров усмехнулся. — Я в этом «Спортлото» не участвую!

— Что же делать?

— Понятно, что — ходить…

— Поможешь?

— Пошли…

Сам Буков интуицией, как оказалось, не располагал. Он перебирал адреса жэков, как карты, и раз за разом шел не туда. Так они обошли конторы три или четыре. А в следующую уже опоздали — дверь была заперта.

— Что у вас, все так рано закрываются?

— По-моему, все…

— Ладно. Пройдусь тогда по району. Не составишь компанию?

— Не понял, в чем смысл твоей прогулки.

— Да он, понимаешь ли, вроде как машину угнал. Похожу по дворам, может, повезет…

— А что за машина-то?

— «Жигули» — девятка…

— Черная?

— Откуда знаешь?!

— Просто догадался, на какую «старушку» ты работаешь. Бандюги! Черный «жигуль» — девятка — самая их машина.

— Отстал от жизни! — покачал головой Буков. — Мафия теперь разъезжает на «мерседесах» и «БМВ». А мой клиент — простой труженик.

— Откуда же он такие бабки берет, чтобы тебе платить?

Буков задержал на Никифорове пристальный, с прищуром взгляд.

— Хочешь, вместе поработаем? Поставлю тебя на довольствие!

— Спасибо, товарищ капитан. Не люблю я такие дела.

— Напрасно… — Буков продолжал смотреть на Никифорова изучающе. Кто не работает теперь налево, по его понятиям, был подозрителен.

Никифоров понял это и, пожав плечами, проговорил примирительно:

— Может быть, и напрасно. Кто знает…

Лука давно не был на Бауманской и теперь шел как бы среди чужого города. Среди новых магазинов, ларьков, ярких вывесок. Лишь изредка взгляд выхватывал из всей этой мишуры знакомые фрагменты.

Он вдруг остановился у кромки тротуара. Вот здесь и они остановились когда-то, много лет назад. Лука Лучков и Толян Турукин. Толян сунул ему под нос железный шарик: «Тебе не пахнет, а мне пахнет!»

Какую удивительную роль сыграл этот человек в его судьбе! Мало сказать, удивительную… Ладно, еще не вечер!

Вспомнив о Турукине, Лука спохватился, подумал о том, что ему надо теперь постоянно следить, нет ли преследователей, шпиков. Ирония судьбы! Лет десять он мечтал, потом десять лет трудился в поте лица своего, чтобы теперь трепетать, бояться любого пристального взгляда. Надо хоть золото найти, подумал он, а то дрожит, как настоящий богач, а у самого в кармане несколько жалких тысяч, да и то взятых у Натальи из сумочки.

Почувствовав, что созрел для работы, Лука трижды нажал там, где положено. И сразу исчезли все запахи, остался лишь единственный, необходимый ему запах желтого металла, казавшийся и сам по себе янтарным. Он то приближался, то исчезал, сопровождая обручальные кольца, серьги и медальоны. Солидный дух пронес с собой мимо Луки очень грузный мужчина в кепке-аэродроме, безошибочно выдающей в нем кавказца. То ли часы у него были карманные, то ли перстень величиною с баранку, граммов на двести, какие обожают теперь мафиози и извращенцы.

Наконец нога его ступила на территорию Чешихи. Никакой границы, отделяющей ее от остального мира, никогда не было. Но любой недруг, преследовавший когда-то юного Луку Лучкова, знал, что лупить его можно было только до улицы Почтовой, а дальше — стоп, машина! Там уже Чешиха — его территория! Каждый, наверное, помнит подобное из своего детства.

Улицы возле метро «Бауманская» сильно пострадали от перемен. Чешиха же была просто раздавлена, погребена под мастодонтами новых зданий МВТУ. Причем военно-промышленный комплекс, безжалостно поглотивший все и вся, сам теперь находился при последнем издыхании благодаря Перестройке. Громадные полупустые или вовсе не задействованные корпуса лабораторий, цехов, административных зданий производили впечатление чего-то мертвого, инопланетянского.

Лука углубился в дебри этих бездушно-некрасивых грязных громадин, пытаясь определить место, где стоял когда-то их' двухэтажный домишко. Говорил, что он был построен еще при Петре Великом. А ведь здесь был и двор, столик для домино, весь изрезанный, понятно, исписанный именами местных девчонок, были высокие деревья. Одно дерево он вдруг увидел. И узнал его. По нему можно было влезть в окно своей квартиры, что и делал нередко Лука, забывая ключи.

Ему показалось, что и дерево узнало его. Оно сохранилось чудом, забытое, запуганное, полуживое под серой, бесконечно уходящей ввысь стеной.

Лука постоял рядом с деревом. Это был вяз. И он знал, хорошо помнил, как пахла его кора. Но сейчас он ничего не чувствовал, обоняние было настроено на другое.

«Прости, дерево, — вздохнул Лука, — прости меня, я не могу отключиться, чтобы услышать твой запах. Я должен искать!»

Он долго бродил по ущельям среди бетонных громадин. Натыкался на обрубки улиц. Чешихи не осталось. Не осталось и ее кладов! Пора было возвращаться домой.

По уютному когда-то, выделяющемуся своими деревянными особняками, а ныне изуродованному, измызганному Госпитальному переулку он вышел к Яузе. Как и все теперь, она олицетворяла собой предмет запустения, заброшенности. Неопрятные берега, грязь, мусор. Машины, в основном грузовики, проносились с бешеным ревом, точно в каждой из них сидел безумец или угонщик.