Тайна Черного дома
Шрифт:
Никифоров долго разбирал витиеватую микроскопическую надпись на циферблате, потом проговорил со вздохом:
— Швейцария, что же ты хочешь!
С утра пораньше капитан Буков решил наведаться в жэк, чтобы теперь уж наверняка узнать, где живет его клиент Лучков.
Он вошел во двор, в глубине которого в крутобоком двухэтажном особняке основала свои апартаменты эта контора, замедлил слегка шаг, готовясь к разговору с расфуфыренными жэковскими дамочками, но, не дойдя до подъезда, замер, как вкопанный. Прямо у входа в жэк, под окнами, нагло красовались знакомые ему черные «Жигули» девятой модели.
«Может, перепутал?» — подумал было с надеждой Буков. Увы, не такая у него была профессия, чтобы перепутывать. Машина была та же, вне всякого сомнения. Первое и самое невероятное предположение: он сюда приехал, этот Лучков, и сейчас там — в жэке. Буков тут же отбросил эту бредовую мысль. Лучков ездил на этой машине — как пить дать! Но когда? Скорее всего ночью, когда же еще! Но почему бросил именно тут? Впрочем, ничего удивительного. Хотел его, Букова, сбить с толку. И тут какой-то холодок, какое-то подозрение проползло у него по душе. Но увязать его с чем-то конкретным он пока не мог. Только сделал пометку в памяти: не забыть бы, подумать… Теперь же, хочешь не хочешь, вывод напрашивался следующий: в прошлый раз машина стояла на своем месте — у того подъезда, где и живет этот тип Лучков. Так, может быть, в жэк не ходить, не светиться, а шурануть прямо по соседям?
Что-то ведь надо делать и с автомобилем этим. Не то его пригонят прямо к его, буковской, квартире. Не размышляя долго, он позвонил по номеру, который ему продиктовали утром. На другом конце провода дежурил тот же придурок Семен. Имя это или кличка — кто их теперь, этих деловых, разберет…
— В общем, так, — проговорил Буков в трубку, сохраняя достоинство, — все ваши тысячи я отработал. Ваша тачка вас ждет, записывайте адрес!
— Обожди!.. — оборвали его резко, и некоторое время Буков слушал тишину и потрескивание в проводах, из чего сделал вывод, что телефон ему дали на штаб-квартиру и отвечать ему будет либо сам, либо кто-то из приближенных. — За машину спасибо, — послышалось сквозь шорох в трубке. — Но тебя нанимали человека искать, понял, нет? Короче, нам нужен результат, а не это… — на другом конце провода выругались. — И будь здоров, не кашляй!
В этот момент Буков очень пожалел, что работает на этих сукиных детей, а не против них. Хорошо бы — за Россию. Если б она еще платила побольше!
— Передай там… кому надо, что я все понял, результат будет в ближайшее время!
Буков на это всерьез надеялся. Он был просто уверен, что так все и произойдет. Но сейчас, вопреки собственной логике, почему-то направился все-таки в жэк и стал темнить этим облитым поверх пота французскими духами дамочкам, что он приехал из Запорожья, а номер квартиры своего друга Луки Лучкова запамятовал.
Получив без особых сложностей номер квартиры, он через десять минут уже стоял перед нужной дверью. Замок у Луки оказался настолько прост, что он не сразу подобрал и отмычку. Но подобрал. Отмычки, понятно, не самый законный инструмент розыскника, но они у него имеются.
— Извините, можно войти? У вас тут не заперто было…
Это он произнес, не закрывая двери. Был, конечно, риск запомниться соседям. Но зато меньше шансов получить пулю в брюхо.
Как говорится в таких случаях, ему ответила тишина. Причем тишина устоявшаяся, какая бывает, когда в доме давно уже никого нет.
На всякий случай Буков вынул своего «Макарова». Не очень-то любил он стрелять. Но когда это было необходимо, стрелял без колебаний. Он быстро определил, что за последнее время здесь побывали дважды. Сперва вроде с обыском, а точнее сказать, с грубым, бесцеремонным шмоном. Но после этого успел побывать еще кто-то. Буков догадался об этом по неким, едва уловимым признакам. По тапочкам, к примеру, неожиданно аккуратно стоящим у дивана. Оставить их так мог только хозяин, который хоть в каких-то деталях машинально старается восстановить растерзанный порядок. Или вот еще ящик, прилежно задвинутый среди общего кавардака.
Кто обыскивал дом, Буков так и не понял. Но рука, на его взгляд, была несомненно бандитская. Он решил, что это не его дело. Доложит об этом заказчикам и все. Может, за наблюдательность лучше оценят, глядишь, будут давать работу.
Но после ворюг был, несомненно, хозяин, этот самый Лучков. Что он тут делал? Буков заглянул в тот самый ящик, что был аккуратно задвинут. Нательное белье — несколько старых трусов да маек. Почему старых? Вывод очевиден: все, что поновее, он взял с собой, а старое бросил.
Что же могли искать в этой бесцветно-бедной обстановке бандиты, Буков даже предположить не мог. В конце концов это его и не касалось.
Теперь стоило немного пораскинуть мозгами. На первый взгляд может показаться, что он ничего не добился: клетку нашел, а птичка заранее упорхнула! Но он остро чувствовал, что разгадка близка. Еще один рывок, и с ребусом будет покончено. Какие же для этого основания? Пока что Буков мог. сформулировать лишь малое: вчера этот тип взял машину и потом вернул ее… почти на то же место. Вывод ясен: он хотел запутать Букова. Еще более важно то, что из всего этого можно сделать заключение: разыскиваемый не убежал ни в другой город, ни даже в другой район. Скорее всего, он где-то здесь, может быть, даже на соседней улице или в соседнем доме. Но что это дает ему, Букову? Он вспомнил, что у него была благая идея пройтись по соседям, и решительно покинул сирую, наводящую на мрачные мысли обитель своего клиента.
В этот день Буков, сколько ни старался, добиться ничего больше не смог. Соседи, будто сговорившись, все куда-то запропастились, исчезли. Он прождал до вечера, до ночи. Дождался наконец ярко раскрашенной вертихвостки на возрастном излете. Но она сказала, что ничего не знает. А про такого серого и скучного, как этот, из пятидесятой квартиры, — тем более. Соседка из сорок девятой, по ее сведениям, какая-то археологиня. Чего откапывает? Судя по ее наклонностям, древний публичный дом. А из пятьдесят первой квартиры бабулька, так она просто… Не договорив, вертихвостка постучала себя по голове. Она, может, и сейчас дома, но ни за что не откроет. Чахнет у своего дверного «глазка», а чтоб открыть — задавитесь!
В заключение вертихвосточка намекнула Букову, что у нее вкусный чай и к чаю кое-что имеется. Буков поблагодарил и поспешно ретировался, представляя по дороге, каким недостатком она заклеймит его самого.
На следующее утро он отправился звонить в пятьдесят первую квартиру. На звонок не открыли, но у него осталось ощущение, что жизнь за дверью присутствовала. Тогда он пошел в милицию, чтобы повидаться с Никифоровым. Этот лейтенант казался ему толковым человеком, хотя и явно сторонился его по непонятным причинам. Именно сейчас посоветоваться с ним было бы очень недурно.
Увы, Никифоров уже второй день был на задании. Букову почему-то остро показалось: повидай он сейчас лейтенанта и многое прояснилось бы. Бред, возможно. Но непонятное чувство чего-то странного, тревожного не оставляло его. «От слабости это! — с осуждением подумал о себе Буков. — Надо ходить, надо искать, ловить удачу. Если сильно стараться…» — Ну и так далее.
Так и прошел весь день — в нелегких раздумьях и безрезультатно.
На третьи сутки после того как Лука и Никифоров добыли клад, Буков снова направил стопы в сторону квартиры Лучкова. «Я ее достану, эту старую швабру, чего бы мне это ни стоило!» — приказал он сам себе по дороге. Имелась в виду, конечно, старуха из пятьдесят первой квартиры. Хочешь, не хочешь, а дверь ее была как раз напротив двери Луки Лучкова, причем у нее одной-единственной на всей площадке в двери был «глазок». Тут уж не только так называемая интуиция, тут и простой здравый смысл говорил о том, что он должен достать эту неуловимую старую заразу.