Тайна девятки учачей
Шрифт:
– Как траншея?– спросил Павел Николаевич.
– Роем… Только у нас Санька зубами заболел!
– Санька? Это… А-а! Агронома сын?
– Да! Воет волком!
– Перекупался?… С непривычки и заболел!– Председатель хмуро посмотрел на Вовку.– Вы там не в траншее, а в Болотнянке целыми днями сидите! Знаю я тебя, рыболова! Ты первый заводила, насчет речки!
У Вовки разгорелись глаза: он вспомнил про щуку.
– Вчера в-во какая!… - начал он и осекся.
– Проговорился!– с укором произнес председатель.- А ведь звеньевой наказывал, наверно, чтоб ни-ни! А?… Сего дня к вечеру заеду на вашу ударную стройку. С метром приеду! Сам обмерю! За недодел - по спинам! Внял? Этим же метром! А он у меня стальной!
Вовка не отвечал - помаргивал белесыми ресницами и сопел конопатым носом. Он не очень-то боялся Павла Николаевича. Все в колхозе знали, что председатель хотя и строг, но справедлив и чуток, особенно к ребятам.
Павел Николаевич снял телефонную трубку и спросил:
– Зубы?
– Зубы!– подтвердил Вовка и придвинулся к столу. Председатель положил трубку обратно на рычаг, в упор посмотрел на Вовку и вкрадчиво сказал:
– Ты присядь… Отдохни… Может, раскладушечку принести?
Вовка отодвинулся, а Павел Николаевич показал на часы и внушительно произнес:
– Время-то рабочее!– И вдруг сердито крикнул, широко раскрыв совсем не злые глаза: - Футболь отсюда, пока цел!
– Про зубы не забудьте!– напомнил Вовка, выскакивая за дверь…
Санька не находил себе места. Он уже устал ругать деревню и теперь давал себе страшные клятвы, что никогда и ни за что не сунется больше в воду, что при первой возможности уедет обратно в город и будет жить обязательно рядом с зубным врачом. В ушах звенело и стреляло, и все же он услышал, как к дому подъехала какая-то машина. В надежде на чудо Санька выглянул в окно и увидел белый фургон с красным крестом на боковом стекле и всю восьмерку усачей.
Он вспомнил, что Вовка говорил про какую-то «летучку». Но тогда Санька не обратил внимания на его болтовню - больных всегда успокаивают. А теперь нельзя было не верить: перед домом стояла настоящая «Скорая помощь». «Свезут к врачу!» - с облегчением подумал Санька и пошел к двери.
На крыльце ребята подхватили его под руки. Вовка надул щеку и пробарабанил пальцами короткий марш. Гриша открыл заднюю дверцу машины. Санька поднялся по железной лесенке и очутился… в зубоврачебном кабинете. В фургоне стояла привинченная к полу бормашина. На стенах висели белые ящички с гнездами для инструментов и медикаментов. К кабине тянулись разноцветные электрические провода.
– Садись, мальчик!– услышал Санька и без колебаний сел в кресло.
Только сейчас он заметил тоненькую невысокую девушку в белом халате. «Не выдернуть ей! Замучает!» - ужаснулся он, но покорно раскрыл рот.
Мальчишки настороженно прислушивались снаружи к доносившимся звукам.
В деревнях эту машину называли «зубной летучкой». Она регулярно раз в месяц появлялась в каждой деревне, а иногда приезжала по срочному вызову. Хозяйничала в «летучке» Дина Юдина - молодая девушка, только, что окончившая институт. Первое время колхозники ей не доверяли, но очень скоро убедились, что у «врачихи» легкая рука, что она выдергивает зубы и ставит пломбы быстро и почти безболезненно.
В «летучке» было тихо, лишь металлически позвякивали инструменты. Вовка дотянулся до окна и попробовал заглянуть внутрь фургона. Но ничего не увидел через матовое стекло.
Прожужжала бормашина и тотчас умолкла. Из кабины выглянул шофер, посмотрел на мальчишек и спросил:
– Ждете? Сейчас начнется!
– Что начнется?– не понял Вовка.
– Концерт!– улыбнулся шофер.– Ваш дружок исполнит арию «Не тяни меня за зуб».
– А ему, может, и не будут дергать!– сказал Гриша.
– Будут!– уверенно произнес шофер.– Раз бормашина молчит, - обязательно будут!
Водитель оказался пророком. Не успел он предсказать Санькину судьбу, как раздался глубокий горловой звук. Санька выкрикнул всего один слог: не то «ма», не то «па», но сколько чувства было заключено в нем!
Потом прозвучал мягкий успокаивающий голос:
– Все, все! Уже все!… Прополощи рот!… Тут у тебя еще два зуба шалят, но их подлечим в следующий раз. Хорошо?
– Ага! Ага!– поспешил согласиться Санька.
– Дать тебе зуб на память?
– А ну его!…
Зуб был выдернут, но болезнь еще только начиналась. В тот день Санька так и не вышел из дома. К вечеру у него подскочила температура.
Когда председатель колхоза на газике подкатил к силосной траншее, он застал на работе лишь восьмерку усачей.
– Поредели ряды боевые!– насмешливо произнес он, грузно вылезая из машины.– Что у него, все зубы подряд вытаскивают?
– Горло у него еще прихватило!– ответил Мишук.
– Рыбка, значит, подвела?– усмехнулся Павел Николаевич и, вытащив из-под сиденья стальной метр, подошел к траншее.– Посмотрим, во что эта рыбка обошлась колхозу. Когда получили задание?
– Позавчера утром!– ответил Мишук. Председатель спустился в траншею, измерил длину, ширину и глубину.
– Не хватает до нормы!– сказал он Мишуку.
– А воду считали?– спросил звеньевой.
Павел Николаевич прищурился, окинул взглядом яму.
– Сколько ведер?
– Миллион!– выпалил Вовка.
Председатель улыбнулся.
– Снимаю свои обвинения!… А сейчас - кончай работу! Садитесь в машину - проведаем вашего больного!
Ребята не ждали повторного приглашения. Набитый до отказа газик медленно въехал в деревню и остановился у избы агронома.
Когда мальчишки, пропустив вперед Павла Николаевича, вошли в комнату, Санька лежал под двумя одеялами и выстукивал зубами отчаянную дробь. Отец и мать ужинали.
Ребята окружили кровать. Павел Николаевич присел к столу.
– Ангина?– спросил Он, кивнув на Саньку.– Может, врача надо?
– Не надо!– ответила мать.– Я его болезни давно изучила. Горло слабое!… Таблетки даю… Хорошо бы, конечно, меду с молоком.
– Или ремня с пряжкой!– добавил отец.
– Ты не серчай на парня!– сказал председатель.– Это у нас обычное дело. Бывает и со взрослыми. Сеть возьмут - и на озеро. Часов пять из воды не вылезают. А на следующий день - у кого живот, у кого горло!
Павел Николаевич сунул руку в карман, достал карандаш, пачку бланков, аккуратно переложенных листиками копирки, и заполнил накладную.