Чтение онлайн

–  Договоривай, не бойся!
– покровительственно произнес тот.

Почувствовав в Саньке единомышленника, Вовка разоткровенничался.

–  Я везде был!
– хвастливо зашептал он.
– Только к учительнице в огород не лазал! Давай вдвоем? Как поправишься…

–  А что у нее растет?
– спросил Санька.

–  Не знаю!
– ответил Вовка.
– А какая разница? У нее волкодавище вокруг дома ходит! Проползем, чтоб он и не учуял, - в-во здорово будет!

–  Она из вашей школы?

–  Ну да!

–  К своим залезать неудобно.

–  Какая она своя!
– возразил Вовка.
– Из нее двойки - как из сеялки - так и сыплются! Мы ее пифагоровой штаниной зовем - она с усами!! Маленькие такие, седые на верхней губе… А волкодава я знаю: два раза кости ему носил - приучаю! Поправишься, махнем, а?… С нашими не договоришься - боятся…

Саньку подкупил презрительный Вовкин шепоток, которым он произнес это словечко - «боятся».

–  Меня волкодавом не испугаешь!
– сказал Санька.- Выздоровлю - посмотрим!

–  Только не проговорись!
– предупредил Вовка. Санька фыркнул и снисходительно улыбнулся.

Встречи с Семой Лапочкиным отличались от всех других.

С ним хорошо было молчать. Он садился на табурет возле кровати, опускал свои широкие ладони на колени и минуты через две спрашивал:

–  Ну, как?

–  Лучше!
– отвечал Санька.
– Скоро встану!

–  Встанешь, - соглашался Сема и умолкал надолго.

Молчание - тоже искусство. Сема владел им в совершенстве. Помолчав минут пять, Сема заявлял баском:

–  Поправишься.

Теперь соглашался Санька.

–  Ну, я пошел, - после очередной паузы произносил Сема и протягивал руку.

Санька со страхом подавал свою, но Сема без боли, мягко пожимал ему пальцы.

–  Приходи еще!
– просил Санька, Сема молча кивал и уходил.

Только раз он произнес довольно длинную фразу:

–  Если кто пристанет, скажи мне.

Санька был польщен, но так и не понял, почему Сема заговорил об этом. Вероятно, это было наивысшим проявлением симпатии.

Самым интересным собеседником оказался Гриша. Санька знал немало всяких любопытных историй и происшествий, но перед неистощимым Гришиным запасом разных былей и небылиц он пасовал. На чем бы ни останавливались любопытные глаза Лещука, он тотчас припоминал что-нибудь, имеющее прямое отношение к этому предмету.

Как- то Санька повернулся неудачно в кровати и локтем столкнул с табуретки кружку с отваром шалфея.

Гриша поднял ее и тут же удивил Саньку рассказами о саркоцефалусе - лечебном дереве Либерии, о японском цветке, который распускает бутоны накануне землетрясения и предупреждает жителей о надвигающейся беде, о местном «корне смерти» - цикуте, очень ядовитом болотном растении.

–  А что такое гажа, знаешь?
– спросил Санька.

–  Нет, - признался Гриша.

–  Узнай!
– попросил Санька. Гриша обещал узнать.

В другой раз - это было уже в последний день болезни - они сидели вечером на крыльце. Санька все еще не терял надежды хоть в чем-нибудь взять верх и решил сделать это с помощью астрономии. Момент подвернулся подходящий: оба смотрели в небо, потому что за минуту до этого говорили о космонавтах.

–  Ты можешь найти Большую Медведицу?
– задал Санька коварный вопрос.

–  Ковш-то? Вот он!
– уверенно ответил Гриша и спросил в свою очередь: - Хочешь, я проверю, какие у тебя глаза?

Санька сердито передернул плечами, но согласился.

–  Посмотри на ковш, - предложил Гриша, - и найди среднюю звездочку. Видишь? Она называется Мицар, а по-русски - Конь. Если у тебя глаза хорошие, ты обязательно догадаешься, почему ее так назвали. Смотри лучше!

Но сколько Санька ни вглядывался в далекую звезду, сколько ни ломал голову, чтобы выйти из трудного положения, ничего не получалось.

–  Армянская загадка!
– буркнул он.
– Названия на звездах не пишут! Это тебе не реклама: «Ешьте мороженое!»

–  А ковш?
– возразил Гриша.
– Не написано, а всем ясно, что это. ковш! Так и Конь… Лучше смотри! И извилинами, как ты говоришь, шевели!

Санька разглядывал звезду, пока не разболелась шея, но догадаться, почему она называется Конем, не мог.

–  Видишь что-нибудь рядом? Совсем-совсем близко…- подсказал Гриша.

Это помогло. Санька приметил рядышком со средней звездой, ковша крохотную, слабо светящуюся точку.

–  Вижу! Там две!
– воскликнул он.

–  Молодец!
– Гриша хлопнул Саньку по колену.
– Их две! Вот и получается, что звезда на звезде сидит, как человек на лошади! Эту маленькую звездочку так и зовут - Алькор, или Всадник, если перевести с арабского. Понял?… Раньше так зрение проверяли: кто видит всадника, тот может быть воином. Выходит, мы с тобой годимся в воины!

–  И откуда ты все это знаешь?
– вырвалось у Саньки.

–  Читал где-то!
– ответил Гриша.
– А вообще-то… разве запомнишь, откуда узнал или где научился? Вот ты… Кто тебя карту научил чертить?

–  Никто. Просто люблю! Потому и умею.

–  А я не умею!
– признался Гриша.
– Нет у меня такого… знаешь… чтоб посмотрел, а потом на бумагу перенес.

–  А я запросто! Взгляну - и как фотоаппаратом щелкнул!- оживился Санька.
– Память зрительная и глазомер! Подожди, я за лето всю местность на карту нанесу! У меня же знаешь сколько сделано!…

Санька приврал. Сделано было мало. После первых двух дней он и не притрагивался к карте. Но сейчас он твердо верил, что начертит ее до конца.

–  Не карта! Аэрофотосъемка будет!

–  Ты бы побыстрей!
– сказал Гриша.
– Она пригодится! Искать без карты - все равно что слепому за грибами ходить!

Санька не понял,

–  Чего искать?
– спросил он.

–  Ха! Чего?… Да Диму Большакова! Забыл! Места тут глухие, болоту - конца нет! Без карты по одному и тому же месту кружить будем! А знаешь, почему кружат люди?

–  С дороги сбиваются - потому и кружат!

–  Я не про то!
– возразил Гриша.
– Когда по степи идут без компаса или на лодке плывут в тумане… Хотят прямо, а их все время в сторону заворачивает.