Чтение онлайн

В рубку попадало немного света. Поэтому Ромка не сразу заметил крошечный снарядик, стоявший рядом с коптилкой. Зажигалка. Машинально повернул колпачок. Еще. Еще. По снарядик не хотел раскрываться. Просто потянул. Результат был тот же.

Поднес зажигалку поближе к глазам. И вдруг Ромке показалось, что видит он ее не впервые. Нет. Чепуха. И все же, чем дольше крутил он зажигалку в руках, тем настойчивее билась эта мысль. Не открывается. «С секретом», — почудился Ромке голос матери… Потемнело в глазах. В жестоком шторме заплясали стены рубки. Ромас застыл, судорожно сжав зажигалку…

Гражине не терпелось попасть на катер. Но Ромка не подавал голоса. Тогда она спустилась по штормтрапу.

— Ромка! Ромка! — позвала девочка.

Ромка откликнулся только на третий раз. Он вышел из рубки и каким-то странным голосом спросил, чего она хочет.

— Живет?! — нетерпеливо спросила Гражина, дрожа от волнения.

— Живет…

— В рубке?!

— В рубке…

— Ты это чего такой? Будто кислого молока объелся!

— Нет, нет… Я ничего…

Гражина старательно исследовала рубку. Потом полезла и трюм. Оттуда в машинное отделение. Ромка следовал за нею. А сам думал, думал, думал…

Не мог же он поделиться с Гражиной своими мыслями!.. Только с мамой! Только с мамой! Она не раз рассказывала Ромке, что его отец очень любил вещи с секретами. Ему доставляло большое удовольствие, предложив кому-нибудь портсигар, наблюдать за тщетными попытками извлечь из него сигарету. Потом он незаметно нажимал крошечную кнопку, и сигарета пулей выскакивала в руки. В день, когда отцу исполнилось двадцать пять лет, мама подарила ему зажигалку. В форме снаряда. Тоже с секретом. Не зная его, не откроешь.

Ромка разжал пальцы. На ладони поблескивала зажигалка. В форме снаряда. С секретом. Ту, отцовскую, он, конечно, не мог помнить. Тогда ему было мало лет. Но мама рассказывала… рассказывала… рассказывала… Снарядик с секретом… Снарядик с секретом…

А что, если и в самом деле у него в руках отцовская зажигалка? Но ведь отец никогда не расставался с нею… Отец погиб, и вместе с ним исчезла зажигалка… Каким же образом очутилась она у этого Вациса? Каким?.. Каким?.. Может, он знает, где отец? Знает? Но ведь отец погиб…

— Патроны! — испуганно вскрикнула Гражина. Она нашла их в верхнем ящике ветхой тумбочки, приткнувшейся к иллюминатору машинного отделения. Много патронов. Густо смазанных.

Ребята понимали, что надо уходить. Чем скорее, тем лучше. Они поднялись на палубу катера. Ромка осторожно, чтоб ничего не зацепить, поставил в рубке на столик зажигалку. Взглянул на нее в последний раз.

На берегу Гражина облегченно перевела дух.

— Ох, и страшно же было! — честно признается она. — Все время думала: «А что, если появится этот Вацис? Что тогда?» А ты боялся?

— Боялся, — Ромка говорит это таким тоном, что девочка обеспокоенно заглядывает ему в лицо. Бледный. Прядь волос сползла на потный лоб. Конечно, боялся.

— К пограничникам? — голос Гражины суров и решителен.

Ромка вздрагивает, словно его с размаху ожгли линьком [9] . В голове все смешалось, перепуталось. Конечно, откладывать разговор с пограничниками нельзя, но сейчас Ромке кажется важнее всего на свете увидеть маму.

— Поздно уже… Давай завтра… Зайду утром, — голос у Ромки срывается. Он протягивает Гражине руку и убегает.

В окнах домов горел свет. Мирно, спокойно. Так же мирно и спокойно плескалась вода в реке. Добродушно перекликались в ветвях птицы, лениво тявкали собаки. Со стороны затона доносился ровный рокот моторов. И от этого всеобщего благополучия и спокойствия Ромке стало так горько, что в нескольких шагах от своего дома он бросился в высокую траву и уткнулся лицом в землю.

Заплакать бы! Но глаза сухи… Закричать на весь поселок! Но плохо слушается голос… Ромка сжал голову руками. Она почему-то была необычно большой и тяжелой. Такой тяжелой, что шея просто не в силах поддерживать ее.

Что скажет он сейчас матери? Как объяснит свое смятение? Ромка знал, что мама не забыла отца, что она, как говорили в поселке, «однолюбка». И мальчик очень гордился этим. А сейчас ему вдруг захотелось, чтобы все было наоборот. Чтобы мама забыла отца. Чтобы у нее был другой муж.

Тогда бы… Тогда ей не было бы так тяжело слушать то, о чем должен рассказать ей Ромка. Мальчик крепко зажмурил глаза. Забыть! Хоть на минуту забыть обо всем! Но из темноты сразу выплыла зажигалка. В виде снарядика. С секретом. А может, это совпадение? Мало ли похожих зажигалок бывает на свете.

Ничего не говорить? Промолчать? А если у Вациса все же отцовская зажигалка? Если он знает, где и как погиб отец? А вдруг отец жив? Нет! Нет! За десять лет он бы подал весточку о себе…

Из распахнутых окон полилась музыка. Это мама включила приемник. Мелодия легкая, веселая. Мама напевает. Голос у нее приятный. Во всяком случае, Ромка уверен в этом. Особенно хорошо поет она лирические песни. Ее даже в самодеятельность приглашали. Только отказалась она.

…В доме вкусно пахло свежим борщом. Так вкусно, что Ромка, позабыв на минуту о своих горестях, сразу направился к столу.

— Мыть руки! — вернула его обратно на кухню мать. — Что у тебя нового? Как прошло правление?

— Хорошо, — не сказал, а скорее выдавил из себя мальчик. — Все очень хорошо.

И, видно почувствовав неубедительность своего тона, бодро добавил:

— Правда, очень хорошо!

— За поездку хвалили?

— Ага!.. Знаешь, мама, давай кушать…

Сели за стол. Ромка сперва немного рассказал об удивительном превращении смотрителя корабельного кладбища, словно по мановению волшебной палочки сменившего гнев на милость.

— Будто и не противился он, будто и не прогонял нас с Пятрасом! — возмущался Ромас. — Мол, одобряю: все знаю, все понимаю, все сделаю…

— Зря сердишься. Хороший он. Только уж очень старенький. Скажу по секрету: дядя Юозас так любит свои старые корабли, что частенько даже ремонтирует их…

— Ну?

— Да, да. Не удивляйся. То стекло вставит, то рубку выкрасит, то раму какую-нибудь укрепит…

— А я и не сержусь.

Наконец Ромка собрался с духом:

— Мам, расскажи, какую ты подарила отцу зажигалку…