Чтение онлайн

Однако, он скоро осознал свою ошибку и прекратил трепать густую гриву, выбирая из нее сухие листья и даже мелкие веточки. Шуттанец потянул хитрого коня, выискивавшего доступ в карман, таящий источник вкусного запаха, за шелковое черное ухо и стал нарочито грозно увещевать.

— Вот ты значит как! Не забота обо мне гнала тебя обратно, а старое доброе обжорство. И чему я только удивляюсь? Будто сам не знаю, кто приложил руку к твоему воспитанию, точнее, к полному его сведению на ноль! Нет уж, дружок, никаких леденцов. Как это ты еще не слизнул весь лоток бедных стражников, пробегая мимо ворот или может мне просто пока об этом не известно? — спросил чужестранец у показательно присмиревшего пятнистого разбойника, продолжавшего коситься на хозяина хитрым взглядом.

Человек, понявший свою ошибку и всю тщетность воспитательных мероприятий, демонстративно перепрятал угощение в другой, более надежный карман, до которого сладкоежка не мог так просто дотянуться. Затем он стал оглядываться по сторонам, ища двуликого мальчишку.

— Никому нельзя верить… И как нам теперь возвращаться к более фешенебельным улицам? А все ты и твои выходки! И где, спрашивается, новое седло, которое мы купили всего две недели назад? — продолжил допрос шуттанец, стараясь не поддаваться на умоляющий взгляд пятнистого попрошайки и требовательные удары копытом о землю.

— Всё, вот как только найдем её, сдам тебя с рук на руки. Будете вместе вытворять все, что взбредет в ваши сумасшедшие головы, а Эйнар пусть присматривает и занудно поучает, помнится у него это недурно выходило, — пригрозил человек, на что конь лишь угрожающе щелкнул зубами у самого его носа, расслышав ненавистное имя мучителя времен его тяжелого детства.

Пятнистый негодник еще помнил, как злой двуликий лис отбирал честно украденные булки и прочие сладости, стоило только им с доброй Терой отправиться за чем-нибудь вкусненьким или интересным. Вездесущий надзиратель казался суровым и жутко строгим для тогда еще маленького, тощего жеребенка. Лохматый соучастник бесконечных проделок Теры не понимал, за что их так долго и утомительно отчитывают, а потому таил и накапливал обиды, вылившиеся с возрастом в большую нелюбовь и попытки укусить лиса. Особенно коню доставляли удовольствие нападения, удававшиеся в те редкие моменты, когда обидчик принимал звериный облик и обзаводился пышным хвостом, за который было очень удобно дергать.

— Ты только посмотри на эту халупу, вот что они в ней забыли? Ладно, давай выбираться, раз ты все же решил вернуться и помочь в поисках, — сказал человек и вытащил из кармана, недавно подобранный предмет. — Ещё помнишь ее запах? По слухам, она была здесь всего пару дней назад, что-то должно было сохраниться. Хотя, конечно, найти один тонкий аромат среди зловоний улиц здешнего квартала — это задача не из легких, а ты совсем обленился, да и подрастерял все свои таланты, — настраивал на сложное задание необычного коня человек. Тот, как всегда, поддался на провокацию, повел своим черным носом над ладонью шуттанца, постоял минутку, наклонил морду к земле и стал что-то выискивать, кружась вокруг дома.

За всей этой картиной следили жители улицы и прохожие, но понять, что происходит и о чем говорит со своим странным конем чужестранец, они не могли, потому что при первых же словах в адрес разумного животного, шуттанец перешел на родной язык своей далекой страны, которого на «Битых козырях», разумеется, никто не знал. Потому двуликим приходилось лишь жадно наблюдать и строить самые невероятные предположения. Не меньше, чем поведение пятнистого сыщика, роющего землю носом и что-то выискивающего, поразил стремительный скачок человека, в мгновение ока оказавшегося на спине жеребца, когда тот поднял голову и ткнулся мордой хозяину в плечо. Конь без седла и его невозмутимый наездник, ловко обходившийся без помощи уздечки, исчезли так же внезапно, как и появились.

Переходя с шага на рысь и останавливаясь, чтобы покрутиться на месте, а потом вновь продолжить путь, конь неуклонно преодолевал закрученные улицы Боривала. Временами ему приходилось особенно тщательно обнюхивать землю и даже рыть ее копытом, отыскивая что-то лишь ему ведомое.

Поиски затягивались. Двуликие с интересом косились на яркого чужеземца, держащегося на своем черно-белом жеребце без седла, с удивительной легкостью и абсолютно отсутствующим видом, будто все идет ровно так, как и задумывалось. Лица прохожих вытягивались, а глаза расширялись, не часто им приходилось видеть таких необычных гостей города.

Завершилась утомительная поездка, проделанная по всевозможным закоулкам и подворотням, коротким галопом по паре чистых улиц Старого города и остановкой перед дверями приличного на вид заведения с абсолютно непонятной вывеской, раскачивавшейся на ветру и служившей каким-то лишь одному ее хозяину ведомым целям. При виде такой удивительной мазни, шуттанец, даже тронул шею коня, прося того остановиться, чтобы иметь возможность получше рассмотреть деревянное чудище.

— Ты только посмотри на это несчастное существо, Фог! О, да здесь и название имеется… М-да, Боривал явно далек от понимания, что такое море и кто в нем обитает, — со знанием дела заметил шуттанец, проведший на кораблях, чуть ли не четверть жизни.

Пятнистый обжора, умудрявшийся съедать все, что только попадалось на его пути, если это было вкусно или хотя бы съедобно, оглядел вывеску подозрительным взглядом своих удивительно умных глаз, нервно дернул ушами и фыркнул так пренебрежительно, что даже самому недогадливому стало бы понятно, что именно конь думает о таких сомнительных морепродуктах.

— Вот-вот, и я о том же! Так что, побереги желудок и не вздумай ничего там есть. Я оставлю тебя на заднем дворе всего на пару минут, а сам узнаю — здесь ли они еще. И, ради всего святого, веди себя прилично, — устало взмолился шуттанец и ловко спрыгнул со спины коня. Тот, в ответ на просьбу, лишь ударил копытом о землю и отправился проверять, что же такое несъедобное имеется на заднем дворе таверны с нелепой вывеской.

Чужестранец бросил последний беглый взгляд в сторону удалявшегося жеребца, кивнул своим мыслям и вошел в двери таверны.

Единственное, что не вписывалось в общую приятную атмосферу уюта, приветливости и комфорта, были сдвинутые кустистые брови хозяина, нависавшие над желто-карими недовольными глазами, дающими понять нежданному посетителю всю степень его неправоты в выборе «Хитрой рыбы» для посещения.

Шуттанец моментально оценил обстановку и решил повременить с прямыми вопросами, предпочитая понять с кем имеет дело и как ему удачнее вытянуть информацию из перегородившего дорогу великана, возвышавшегося над хрупким шуттанцем подобно молчаливой горе, задумавшей обвал и уже избравшей главную жертву.

— Я бы хотел снять комнату в вашем прекрасном заведении, — начал с лести чужестранец, решив для начала усыпить бдительность грозного двуликого, моментально скрестившего на груди руки, стоило гостю начать свою речь.

— Вынужден отказать, господин, свободных комнат нет, — ответил двуликий, внимательно рассматривая ярко разодетого человека. По лицу было видно, верзила с куда большим удовольствием вышвырнул бы чужестранца за дверь и еще наподдал для верности.

С такой откровенной враждебностью со стороны абсолютно незнакомого собеседника шуттанец сталкивался не так уж и часто, а это уже само по себе говорило о многом.

— Вот как, очень жаль… — протянул он, незаметно оглядывая совершенно пустой зал. — Но у вас, наверняка, найдется вкусный горячий обед. Я подожду прямо здесь, — объявил шуттанец и быстро присел за один из ближайших столов. Выгнать его после такого маневра хозяин точно не посмел бы!

— Сожалею, но горячих блюд так же нет, да и готовит моя кухарка из рук вон плохо. Такой богатый чужестранный господин, как Вы, точно не оценит ее стряпни, — тут же парировал, насупившийся двуликий. Ему явно не нравилось оговаривать свое заведение, но он что-то скрывал и старался как можно скорее избавиться от назойливого гостя, объявившегося так не вовремя.