Чтение онлайн

ненормальный. Но, главное, очень опасный псих, так что придется этим заняться. А вы-то

сами кто будете?

– Я - Борис Болдин, это - мой брат Иван Болдин, а это - наша подруга Фаина

Егорова, - представил я.

– Болдины?
– милиционер нахмурился.
– Случайно, не дети Семеныча?

– Они самые!
– гордо ответил Ванька.

– Тогда ясно, - кивнул милиционер.
– Наслышан о ваших подвигах. А меня,

значит, Александром Михайловичем зовут. Так что будем знакомы.

– Скажите, - полюбопытствовала Фантик.
– А что это за бумажка была в руках

у Никитишны, которую вы потом забрали? На сторублевку совсем непохоже.

– А, это...
– Александр Михайлович усмехнулся.
– Копия акта об изъятии

фальшивой купюры. Ознакомили её по всей строгости, чтобы она поняла, что дело

керосином пахнет... Что ж, сейчас обсудим с человеком из города, как лучше всего быть с

вашим психом.

Он отошел ко второму милиционеру и тихо заговорил с ним, иногда кивая на нас.

Лариса-продавщица тем временем открыла свой фургон и встала за прилавок, а

деревенские жители - собравшиеся, видимо, на площади больше ради этого фургона, чем

ради чего другого, хотя, конечно, и вся история вокруг Никитишны была для них ещё тем

интересным спектаклем - стали неспешно приобретать всякие необходимые мелочи.

Никитишна стояла и напряженно думала.

– Ну?
– обратился к ней Александр Михайлович, закончив свой доклад о наших

приключениях.
– Додумалась до чего-нибудь путного? Пришла к правильному решению?

– Камешки он у меня купил, негодяй этот, - выпалила Никитишна.
– Ну,

городской, с придурью, совсем, видно, мозги в городе своротил, а камешки чего не

продать? Я бы и бесплатно их ему отдала, а тут ещё и деньги предлагают, хорошие деньги.

– Что за камешки?
– заинтриговано спросил второй милиционер - тот, что был

из УБЭП.

– Да такие, которые в каникулы мой внук насобирал. Красивые такие, глянцевые,

будто оплавленные. На вид - почти уголь, только в руке потяжелей, и не крошатся, а

твердые-твердые. Ну, ребятишкам интересно все необычное, вот он и приволок. Не знаю

уж, откуда взял, только не на нашем берегу. Мне таких на берегу не встречалось. Кажется,

где-то подобрал, когда в ночь на рыбалку ходил, со старшим сыном моим, своим дядей.

Ну, высаживались где-то, раскладывали костерок под утро, чтобы перекусить, понятное

дело. А внук мой, Лешка, значит, он ими все время любовался, пока в конце августа в

город не уехал, в школу. Два или три камешка с собой забрал, а остальные в рюкзак не

влезали, тяжело уже было. А тут этот заглянул, вроде как дорогой интересовался или у

кого можно молока взять, увидел эти камешки и прицепился. Продай да продай. А чего не

продать, когда деньги предлагают? У нас этого добра навалом - небось, внучок приедет,

ещё насобирает следующим летом, где-то на другом берегу, если ему ещё их захочется.

Вот я и говорю этому охотнику...

– Охотнику?
– милиционеры насторожились и внимательно поглядели на нас.

– Ну да, охотнику, модному всему такому, и с ружьем хорошим, и все на нем

вроде как заграничное, в первый раз надетое - и сапоги болотные, и куртка с этими, с

карманами и с оторочкой, светлой кожи...

– Вот что, бабка!
– перебил её сотрудник УБЭП.
– Пойдем-ка к тебе домой

потолкуем. Насчет этого гостя нам надо подоскональней разобраться, в спокойствии... Да

не напрягайте вы уши, - обратился он к односельчанам Никитишны, - она, небось, вам

потом все расскажет - вечерком, на завалинке. А прилюдные разговоры закончены.

Милиционеры и Никитишна направились к её дому. Александр Михайлович

оглянулся и поманил нас.

– И вы идите. Нам надо ещё кое о чем вас порасспросить.

Мы двинулись следом. Ванька и Фантик переглядывались - и взволнованно, и

восторженно. Еще бы! В том, что псих, напавший на нас, и был таинственным

фальшивомонетчиком, и при том чокнутым собирателем красивых камушков, у нас

сомнений не было. Да, история закручивалась таким штопором, что дух захватывало!

Многие дома в деревне были брошены и заколочены - как, впрочем, во многих

деревнях нашей области. Всего в деревне было, наверно, домов пятьдесят, но обитаемых

среди них - не больше пятнадцати. Но это ещё ничего! Дальше, к северу, на реках и на

островах, можно встретить вообще мертвые деревни, где не осталось ни одного жителя

или где несколько стариков доживают свой век. Такие деревни обычно давно отключены

от электричества, и без лодки от них вообще не доберешься до населенных мест. Туристы

иногда пользуются ими для ночлега, вот и все.

Никитишна провела нас на свой двор, отворила дверь, мы поднялись на летнюю

верандочку. Застекленная верандочка была забита всякой всячиной: стол, диван, а на

столе, на диване и на полу стояли неисчислимые банки с домашними соленьями, под

столом был рассыпан на газетке лук для просушки, а на другой газетке, в углу, высились

две кучи не до конца перебранной моркови. Куча побольше - крепкая и хорошая, кучка

поменьше - всякая мелочь или подпорченная.

– Ладно, Никитишна, спевай всю правду, - сказал Алексей Михайлович.
–

Сколько всего уплатил тебе за камушки этот проходимец?

Никитишна потупилась, потом нехотя буркнула:

– Четыреста рублёв.

– Основательно!
– усмехнулся Александр Михайлович.
– И тебя не смутило, что

он такие деньжищи тебе отваливает? Больше твоей пенсии, небось?

– Ну, малость побольше, - призналась Никитишна.
– Я давно таких денег в

руках не держала.

– Ладно, сдавай свою валюту, - сказал Александр Михайлович.

– Чего-чего?
– переспросила Никитишна.