Чтение онлайн

– Фальшивые купюры эти сдавай, говорю, на экспертизу.

– А вы мне расписку дадите?
– встревожено спросила Никитишна.
– А то вдруг

они настоящие, а тут возьмут и сгинут...

– Не волнуйся, оформим документы как положено. Доставай, где они у тебя.

Старуха вздохнула и удалилась в глубь дома. Через некоторое время она вернулась,

осторожно неся в вытянутой руке три бумажки, развернутые веером - за самый уголок,

будто боялась обжечься о них.

– Вот...

– Эх, местечко бы на столе расчистить...
– вздохнул Александр Михайлович,

доставая из своего планшета шариковую ручку и листы бумаги с "шапками" бланков и с

печатями.

– Так вы на кухню пройдите, - предложила Никитишна, - там посвободней.

Мы прошли на кухню, и Александр Михайлович, усевшись на табурет у стола, стал

писать.

– Вот смотри, Никитишна, - проговорил он.
– Я прописываю все подробно, по

всей форме, в двух экземплярах. Я, Бутырцева Надежда Никитична, добровольно сдаю на

экспертизу три купюры достоинством в сто рублей каждая, серии такие-то, номера такие-

то... видишь, даже номера и серии тебе указал, чтобы путаницы не было... по подозрению

в их недостоверности. Распишись вот здесь, и я распишусь... Хотя, - добавил Александр

Михайлович, рассматривая одну из купюр на свет, - я и без всякой экспертизы могу

сказать, что это фальшивки. Водяными знаками и не пахло. Как же ты не углядела, а?

– Так с виду ж они...
– старуха развела руками.
– То есть, абсолютно

нормальными выглядели. И человек был солидный. Производящий впечатление. То есть,

придурковатый малость, раз уж он на эти камешки запал, но придурковатые - они тем

более всегда настоящими деньгами платят. И вообще, в наших краях отродясь такой

гадости не водилось, я в жизни фальшивую деньгу в руках не держала. Откуда ж мне было

знать?..

– Простите, Надежда Никитична, - прервал её излияния сотрудник УБЭП.
–

Скажите, в этих камешках точно не было ничего особенного? Ну, что-то необычное,

кроме того, что вы описали, не привлекало в них ваше внимание?

– Да нет...
– растерянно ответила Никитишна.
– Говорю, красивые они были, с

металлическим таким отблеском, а больше, вроде, ничего такого... Ну, красивые, да.

Детям, конечно, соблазнительно. Этот проходимец, он обрадовался им, словно дитя

малое, ну не меньше моего внучка...

– Да, насчет вашего внучка, - сказал сотрудник УБЭП.
– Вы сказали, он

несколько камешков увез с собой в город. Вы не сообщите нам его адрес и телефон? Да, и,

конечно, как его родителей полностью зовут, и так далее...

– Пишите, - вздохнула старуха.

Она продиктовала все данные внука и его родителей, УБЭПовец записал, а потом

сказал:

– Что ж, теперь можно перейти к составлению словесного портрета этого

"охотника". Какого приблизительно он был роста?

– Приблизительно вот такого, - показала Никитишна.

Милиционеры вопрошающе поглядели на нас. Мы закивали.

– Тик в тик сходится, - сказал я.

– Лицо?

– Ну...
– тут мы говорили почти хором, наперебой с Никитишной.
– Округлое

такое. Но не совсем круглое, а чуть вытянутое в длину.

– Нос?

– Прямой.

– Глаза? Губы?

После недолгой дискуссии, которая понадобилась, чтобы уточнить все до мелочей,

мы сошлись на том, что глаза у него темно-серые, посаженные достаточно широко и

неглубоко, но не навыкате, а губы узкие, хотя верхнюю можно назвать и чуть припухлой.

– Так что же это получается?
– не выдержала Никитишна.
– Мой шельмец -

это тот самый, кто сегодня ребят застращал?

– Выходит, так, - кивнул Александр Михайлович.

– Совсем, значит, свихнулся, болезный, - вздохнула старуха.
– Я вот как это

понимаю. Он уже был головкой слаб, когда на отдых уезжал. Ну, станет ли человек в

своем разуме так на блестящие камушки кидаться? А перед этим ему крупную зарплату

выдали и отпускные - и все, получается, фальшивками. Ну, может, не на работе выдали,

может, мошенники какие ему деньги подменили, пока он в наши места ехал. А он после

меня попробовал ещё с кем-то расплатиться этими фальшивыми бумажками - да только

этот кто-то позорче моего оказался. И, значит, раскрыл бедолаге глаза. А тот, как понял,

что у него ни гроша настоящего нет за душой - так совсем от расстройства свихнулся и

стал на людей кидаться. Теперь его только ловить и в смирительную рубашку сажать,

чтобы он, в своем умопомрачении, бед не натворил. Да, не повезло человеку.

– Что ж, Никитишна, - Александр Михайлович слегка улыбнулся.
– Твоя версия

не хуже всех других, которые будет отрабатывать следствие. Возможно, так оно все и

было... Пойдемте, ребята, - кивнул он нам.
– Мы проводим вас до лодки и ещё

несколько вопросов зададим.

Когда мы распрощались с Никитишной и вышли на улицу, Александр Михайлович

спросил у УБЭПовца:

– Ну, что, надо "водников" срочно поднимать?

– Разумеется, - кивнул тот.
– Пусть ищут его по всем окрестным местам.

Служба, которую в просторечии у нас называют "водниками" - это нечто вроде

водного ГАИ, водная инспекция, которая следит за порядком на всех судоходных путях и,

в случае чего, может оштрафовать или даже арестовать судно или лишить капитана,

штурмана или хозяина катера, гоняющего в опасной близости от теплоходов и барж, прав.

Для управления моторным судном права нужны так же как для вождения машины и тем, у

кого отбирают эти права на управление водным транспортом, приходится вставать на

прикол. Только некоторые владельцы лодок с подвесным мотором - деревенские