Чтение онлайн

— Это хорошо. Говорят, во снах мы находим ответы на беспокоящие нас вопросы.

— Так и есть… Как думаешь, нужно говорить Мари о том, что я покидаю эту гостеприимную обитель или сразу взять и уйти?

Домовой отхлебнул из своей чашки, не отводя внимательного взгляда.

— Опасаюсь я за тебя. Который раз ты хочешь ей сказать это? Насколько ты в этом убеждена? Или это простая бравада? Разговаривать с нашей ведьмой придется в любом случае, и нужно быть твердо уверенной в своем решении. Она постарается тебя запутать.

Хмыкнула. Кажется, я еще до конца не проснулась, чтобы сказать точно. И хотя с момента пробуждения я еще не думала об этом, во мне уже зрела решимость.

— Кузьма, — после недолгих колебаний обратилась я к собеседнику. — Можно тебя попросить сделать какао? Хочу пойти к камину, подумать.

— Иди, Женечка, конечно, — кивнул он. — Какао с печеньем я принесу тебе сам.

— Спасибо. И как бы все не сложилось, знай, только что я ела самую вкусную кашу в своей жизни!

Домовой по-доброму усмехнулся, погладив свою окладистую бороду:

— Никогда этого не забуду.

Кружка была огромной красной с изображением оленьих рогов. Имбирное печенье я отодвинула подальше, отчего-то вспомнив, как Мари отламывала голову пряничному человечку.

Привычная ненавязчивая музыка. Все такой же вечно горящий в камине огонь. Придвинутые к нему поближе удобный диван и кресла. В последнем я и устроилась, закинув ноги на подлокотник и укрывшись пледом. Подумать было о чем.

После пробуждения я вспомнила все: первый рабочий день здесь, первое недопонимание с Мари и ее лекции по магии. Даже забавно, что она сама вначале рассказала, как многие ведьмы в древности дурили простым людям головы, а потом стерла это из моей памяти.

Основной ее постулат гласил: человек сам себе худший из судей. Скажи ему несколько раз, что он близок к нарушению договоренности, и тогда человек сам будет за собой следить и сам же себя наказывать. Но стоит ему это понять, как начнет ставить каждый момент из соглашения под сомнение и найдет-таки лазейку. И я ее нашла. Снаружи-то первое января уже давно настало. Осталось только увидеть хоть какое-то подтверждение. Вариантов, как именно это сделать, оказалось несколько.

Первое — я прибыла в это кафе шестнадцатого декабря вечером. Значит, до Нового года оставалось пятнадцать полных дней. Могу ли я припомнить такое количество событий, отличающих сутки друг от друга? Легко. А значит, дни по договору истекли.

Второе — Кузьма говорил, что Мари может изменить погоду. Если бы я ее уговорила сменить сезон на любой другой, то поняла бы, что погода действительно зависит только от хозяйки этого заведения. А время снаружи идет, несмотря на то, что тут все остается неизменным.

Третье — и это было странным. Я действительно ощущала, что нахожусь в «застойном болоте» и то, что проспала несколько месяцев.

Осознание любого из пунктов дало бы возможность поговорить с Мари и при этом не отказаться от попытки покинуть кафе. В моем случае сработал первый вариант.

Готова ли я? О, да. Осталось сообщить о решении, только как? Не бегать же и искать ее?

Нервно откашлявшись, я постучала по столу.

— Мари, я ухожу, — сказала в пространство немного смущенно.

Ничего не изменилось. Ну, что же, я попыталась. Значит сейчас надо собрать свои вещи и зайти к Кузьме попрощаться. А позже все-таки поставить Мари в известность о том, что договор завершился.

— Очнулась и решила взяться за старое? — открывая дверь, ведущую на лестницу, очень спокойно и даже величественно произнесла хозяйка этого заведения.

С прошлой нашей встречи она ничуть не изменилась. Да и с чего бы? Но я смотрела на нее будто другими глазами, сравнивая с первым появлением. Отличалась все. Сейчас передо мной была уверенная в себе, жесткая женщина. Даже шаги сейчас она словно печатала.

— Что-то вроде этого, — усмехнулась я, вставая. — Только на этот раз обратного хода не дам.

— Что, уже не боишься последствий за нарушение контракта? — чуть дернула ведьма плечом.

— Нет.

Женщина, чуть прищурившись, смерила меня взглядом, остановившись в двух шагах.

— Ты хоть представляешь, что с тобой будет?

— Разумеется, — я скрестила руки на груди. — Я благополучно вернусь домой и иногда долгими зимними вечерами буду вспоминать тебя и это место. Возможно, с небольшой ностальгией.

— Это вряд ли. Ведь никаких вечеров вне моего дома не будет. Ты сегодня либо умрешь, — она улыбнулась. — Либо забудешь о своих неуместных, бесполезных желаниях вернуться. Выбор за тобой.

— Разве что ты меня убьешь, — хмыкнула, невольно передергивая плечами. — Зачем тебе такие заморочки? Не понимаю. Неужели ты будешь так скучать по моему обществу? Я же могу приходить к тебе. Мы будем так же проводить время, как и раньше. Только без риска, что я останусь здесь навсегда.

— Не лги мне, Женя. Ты думаешь, подобного мне уже не обещали? Никто не возвращается. Может, месяц-два или даже год, но потом у всех появляется своя жизнь, а на меня нет времени, — с каждым словом она повышала тон, гневно глядя на меня. — Это при том, что здесь время даже не идет!

Нахмурившись, я встала. Вовсе не это представляла, когда Кузьма упоминал, что я не первая.

Мари на секунду остановилась, яростно сверкнув глазами, но после короткой заминки голос вновь стал спокойным и уверенным:

— Вы все эгоисты. Я столько для тебя и всех остальных делала, а ты? Нет. Хватит. Теперь эгоисткой буду я.

— Мари…

Она остановила меня жестом, но, когда я все же попробовала продолжить — лишила голоса.

Я открывала и закрывала рот, не в силах произнести ни слова. Из горла выходили только хрипы. Руками я дотронулась до шеи, но там, конечно, ничего не было.

— Решай. Либо смерть, либо забвение, — сжав вытянутую перед собой руку в кулак, женщина усмехнулась. — Достаточно только кивка.

Мой взгляд судорожно прошелся по обстановке в поисках того, что могло бы мне помочь.

— Женя, я считаю до трех.

Издав очередной вздох-хрип, я заскребла ногтями по шее, будто это могло мне помочь.

— Раз.

Еще раз обернувшись, я заметила красную кружку.

— Два.

Нагнувшись, я схватила ее и швырнула в сторону Мари.

— Тр…

Остатки какао украсили собой диван. Кружка, откинутая силой ведьмы, разлетелась вдребезги. Сама же она удивленно посмотрела на меня: