Чтение онлайн

С образом и делами РАХАВА во всем человеческом роде ассоциируется представление о злом, преступном начале: этому началу противодействует “закон, написанный в сердцах” (Рим. 2:15) – совесть, в той или иной мере свойственная каждому человеку, духовному потомку АДАМА, если, конечно, он специальными усилиями не истребил в себе эту совесть. В силу Божественного заклятия никакой диалог с преисподней, никакая терпимость по отношению к ней недопустимы. С преисподней можно только бороться всеми законными средствами. Культовые действия большинства религий являются способом “силового противодействия” преступной иерархии. Но неизбежны и обычные человеческие методы: авторитет, власть, закон и, в случае вынужденной необходимости – война. Русский философ И. Ильин писал: “Меня спрашивают: можно ли противодействовать злу силой? А я спрошу вас: можно ли не противодействовать злу силой?” За несколько десятилетий до него к такому же выводу пришел В. Соловьев. Это ответ христианской совести на фальшивые, доведенные до абсурда, в конечном счете бесчеловечные призывы Л. Толстого о “непротивлении злу”. Конечно, для пробуждения совести у разгневанного собрата можно “подставить левую щеку”, как учил Иисус и подтвердил это своим примером, когда не стал применять Свою силу и безропотно позволил Себя связать (Ин. 18:4-12). Иногда только такое поведение позволяет разорвать порочный круг мстительности и злобы. Но при этом нельзя забывать, что ничего похожего на совесть в преисподней нет и “подставлять щеку” циничному бандиту, имея возможность обуздать его, значит совершать предательство по отношению ко всем его прошлым и будущим беззащитным жертвам. Попустительство преступному, уголовному началу или воинская трусость не имеют ничего общего с жертвенным подвигом мученичества, для совершения которого нужно особое призвание и особые, исключительные обстоятельства, в которых такой подвиг становится возможным и уместным. Но в таком случае это также становится “противлением злу силой” – самой большой, какая есть у человека. И жертвенная кровь приносит конечные плоды лишь тогда, когда вдохновленное подвигом и молитвами мучеников, встает на борьбу самоотверженное и решительное Божье войско.

В битвах апокалиптической эпохи, как и во всякой войне, возможны отдельные поражения. О звере, вышедшем из моря, сказано: “И дано было ему вести войну со святыми и победить их” (Откр.13:7) – но это значит, что и святые ведут войну против него. О том же пророчествует Даниил: “Восстанет царь наглый и искусный в коварстве… и при уме его и коварстве будет иметь успех… и против Владыки владык восстанет, но будет сокрушен – не рукою” (Дан. 8:23-25). В борьбе участвует “великий князь Михаил” (Дан.10:13,21; 12:1; Откр. 12:7), но в конце концов в битву вступает Иисус и побеждает: зверь и цари, которые его поддерживают, “будут вести брань с Агнцем, и Агнец победит их” (Откр.17:14). Агнец - это Иисус как человек (Тот Самый, Который когда-то безропотно покорился насилию), но и Его вмешательство происходит лишь тогда, когда все другие силы исчерпаны.

18.“Иди за мною, сатана”.

Таков РАХАВ.

Второй из архангелов, вступивший на путь своеволия значительно позже, сохранил свое изначальное имя: САТАН, названное в Библии. Как всякое имя, полученное от Бога, оно является священным, и его использование в качестве символа абсолютного зла - недопустимо. Этимология имени имеет библейское происхождение [хотя возможно и адамитское прочтение САТАН: свет (СА, ША) Бога (АН)]; в описании эпизода с пророком Валаамом говорится: “И воспылал гнев Божий за то, что он пошел, и стал Ангел Господень (МАЛЪАХ ИАХВЕ) на дороге, чтобы воспрепятствовать (ЛЕСАТАН) ему” (Числ. 22:22). Как имя ангела, САТАН встречается в Ветхом Завете четыре раза. “И восстал сатана на Израиля, и возбудил Давида сделать счисление Израильтян” (I Пар. 21:1); но из другого места становится ясным, что он сделал это по воле Всевышнего: “Гнев Господень опять возгорелся на Израильтян, и возбудил он в них Давида сказать: пойди, исчисли Израиля и Иуду” (2 Цар. 24:1). Далее, это имя упоминается у пророка Захарии: “И показал он мне Иисуса (евр. ЙОШУА), великого иерея, стоящего перед Ангелом Господним, и сатану, стоящего по правую руку его, чтобы противодействовать (ЛЕСАТАН) ему. И сказал Господь сатане: Господь да запретит тебе, сатана, да запретит тебе Господь, избравший Иерусалим!” (Зах. 3:1-2). В книге Иисуса, сына Сирахова, не вошедшей в еврейский канон Библии, но написанной на еврейском языке и авторитетной среди раввинов, а также среди ранних христиан, содержится предостережение против самочинного осуждения сатаны: “когда нечестивый проклинает сатану, то проклинает свою душу” (Сир. 21:30).

В Новом Завете САТАН упоминается многократно; в частности, апостол Иуда требует строго различать иерархию, которую возглавляет САТАН, от ангелов, заточенных в “вечные узы”. Имея в виду под “начальствами” и “высокими властями” небесные ангельские иерархии (ср.Еф. 1:21; Кол. 1:16), он обличает современных ему еретиков: “Так будет и с сими мечтателями, которые оскверняют плоть, отвергают начальства и злословят высокие власти” (Иуд. 8:1). Далее, опираясь на апокриф “Успение Моисея” и цитированное место из пророка Захарии (откуда явствует, что под клеветником: диаболос diaboloV - он имеет в виду именно САТА?НА), апостол продолжает: “Михаил Архангел, когда говорил с диаволом, споря о Моисеевом теле, не смел произнести укоризненного суда, но сказал: да запретит тебе Господь. А сии злословят то, чего не знают; что же по природе, как бессловесные животные, знают, тем растлевают себя” (Иуд. 8:9).

Однако, наиболее подробно САТАН представлен в прологе книги Иова: “И был день, когда пришли сыны Божии предстать пред Господа; между ними пришел и сатана. И сказал Господь сатане: откуда ты пришел? И отвечал сатана Господу и сказал: я ходил по земле, и обошел ее. И сказал Господь сатане: обратил ли ты внимание на раба Моего Иова? Ибо нет такого, как он на земле: человек непорочный, справедливый, богобоязненный и удаляющийся от зла. И отвечал сатана Господу и сказал: разве даром богобоязнен Иов? Не ты ли кругом оградил его, и дом его, и все, что у него? Дело рук его Ты благословил, и стада его распространяются по земле. Но простри руку Твою, и коснись всего, что у него, - благословит ли он Тебя? И сказал Господь сатане: вот, все, что у него, в руке твоей; только на него не простирай руки твоей. И отошел сатана от лица Господня” (Иов. 1:6-12). После первого испытания, которое Иов выдержал безупречно, САТАН снова приходит среди сынов Божиих и Господь упрекает его за Иова, который “доселе тверд в своей непорочности; а ты возбуждал Меня против него, чтобы погубить его безвинно. И отвечал сатана Господу, и сказал: кожу за кожу, а за жизнь свою отдаст человек все, что есть у него; но простри руку Твою, и коснись кости его и плоти его, - благословит ли он Тебя? И сказал Господь сатане: вот, он в руке твоей, только душу его сбереги. И отошел сатана от Господа” (Иов. 2:1-7). Из приведенных текстов ясно, что подобные отношения Всевышнего с духом преисподней абсолютно немыслимы.

Трудность духовной ситуации последних двух тысячелетий в том и состоит, что САТАН, вступив в оппозицию к Иисусу, Богом еще не отлучен и сохраняет полную свободу действий. По отношению к нему возможна только духовная борьба, связанная прежде всего с выяснением истины. Судя по тем испытаниям, которым по его настоянию подвергается праведный Иов, духовная доминанта этого архангела - недоверие к человеку, акцентирование его греховности, подозрение в низменности влечений, в душевной связи с преисподней. Коран, выводя образ того же архангела (хотя и отчасти смешивая его с Рахавом) под именем ИБЛИС, приводит важную подробность: он отказывается преклониться перед Адамом, говоря Аллаху: “Я - лучше его: Ты создал меня из огня, а его создал из глины” (7:12/11). Примечательно, что Аллах откладывает наказание Иблиса до дня воскресения Адама!

Такой же характер носит полемика, которую, согласно рассказу евангелистов, САТАН вел в пустыне с Иисусом. В сущности, САТАН предлагает свой план спасения человеческого рода, исходя из собственных представлений о природе человека и об онтологическом превосходстве ангела. План этот безусловно ложный и ошибочный, вследствие этого чреватый самыми тяжелыми последствиями, но это все же не дает оснований считать его заведомо преступным. В связи с этим исключительное значение приобретает форма обращения Иисуса к САТА?НУ (у Матфея оно заключительное, у Луки приведено после второго искушения). В церковно-славянском богослужебном тексте оно звучит так: “Иди за Мною, сатано” (Мф. 4:10; ЛК. 4:8). Такое же обращение повторяется в разговоре Иисуса с Петром: “Иди за Мною, сатано, соблазн Ми еси; яко не мыслиши яже Божия, но человеческая” (Мф. 16:23; Мк. 8:33) (заметим - “человеческое” еще не значит “адское”, “злодейское” или “преступное”). Очевидно, такое обращение к уже проклятому Богом князю преисподней было бы для Иисуса немыслимым. Ввиду особой духовной важности этого текста, вокруг него уже у древних отцов Церкви возникло серьезное разномыслие, которое и поныне остается неразрешенным.

В греческих первоисточниках сказано ИПАГЕ ОПИЗО МУ; ИПАГЕ upage, имеющее повелительный оттенок: подчинись, покорись – употреблено во всех источниках; ОПИЗО МУ opisw mou; за мной – содержится не во всех, но во многих источниках и подтверждено цитированием Евангелий у Иустина, Афанасия, Златоуста, Феофилакта. Ориген прямо настаивал, что слова ОПИЗО МУ следует опускать, а ИПАГЕ понимать как повеление удалиться (в синодальном русском переводе: “отойди от меня, сатана”). Слова ОПИЗО МУ отсутствуют в цитировании Игнатия, Иринея, Евсевия; их нет в Синайском и Ватиканском кодексах; наконец, они выпущены в ставшем общеупотребительным на западе латинском переводе Иеронима – Вульгате. Таким образом, уже в раннехристианскую эпоху возникла и в дальнейшем возобладала тенденция к отождествлению двух архангелов-богоборцев. Очевидно, это было вызвано серьезными педагогическими соображениями: идея о том, что САТАН еще не проклят и в принципе сохраняет возможность стать служителем Иисуса (а что иное означает требование: “следуй за мной”!) – могла стать и, видимо, становилась на практике поводом для тяжелейшего соблазна: сознательного оправдания САТА?НА и принятия его учения, вплоть до поклонения ему. Но, помогая избежать одной опасности, такое перетолкование текста приводило к появлению другой – к выпадению САТА?НА из поля внимания, что открыло перед ним возможности действовать анонимно или под самозванно присвоенными именами.

Однако новозаветные авторы еще хорошо знают его под собственным именем или под метафорическими именованиями “лукавый” и “клеветник” (“диавол”). Так, ап. Павел говорит: “мы хотели придти к вам, но воспрепятствовал нам сатана” (1 Фес. 2:18); “чтобы не сделал нам ущерба сатана; ибо нам небезызвестны его умыслы” (2 Кор. 2:11); “будьте вместе, чтобы не искушал вас сатана невоздержанием вашим” (о супругах) (1 Кор. 7:5); благовестие закрыто “для неверующих, у которых бог века сего ослепил ум” (несомненно имеется в виду сатана) (2 Кор. 4:4). Ап. Петр называет его “диаволом”: “Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить” (1 Петр. 5:8), так же у Иакова: “Противостаньте диаволу, и убежит от вас” (Иак. 4:4). Ап. Иоанн, вслед за словами молитвы Господней, употребляет термин “лукавый”: “пишу вам юноши, ибо вы победили лукавого” (1 Ин. 2:13); “рожденный от Бога хранит себя, и лукавый не прикасается к нему” (1 Ин. 5:18). Все эти образы никак не применимы к РАХАВУ, заключенному в преисподней.

Ситуация “анонимности”, т. е. отождествления с РАХАВОМ, возникает для САТАНА позже, после того, как в Церкви, начиная с бл. Августина, утвердилось толкование апокалиптических пророчеств (в том числе и о “сковании сатаны”) как о событиях уже происшедших: в подобной ошибке могло проявиться влияние манихейства, которым Августин увлекался в юности. Эта анонимность и поныне порождает множество духовных соблазнов.

19.Миссия ангелов.

Роль АНГЕЛОВ (греч. a gg e l o V производное от a gg e l m a : весть) как Божьих вестников, служителей, помощников состоит в том, чтобы вносить в творение духовное начало, от их простейших проявлений в форме импульса к развитию, идеала вида, разумного структурирования материи – через воспитание добрых и красивых чувств – к пробуждению высших психических способностей: интеллекта и мистической интуиции. Ангелы, верные Богу, и поныне продолжают это свое служение, бережно, кротко, ненавязчиво, с огромным уважением к человеку и к замыслу Творца о человеке пробуждают в нем его лучшие способности.

Именно такое представление об ангелах сохранило традиционное абхазское предание, которое называет их АМАЛЫ:Ь (ср. евр. МАЛЕАХ) и рисует их существами глубоко сочувствующими, мягкими, предельно скромными, по детски чистыми, бескорыстно приходящими на помощь. Другой “вид” ангелов называется АША?ЪА: обычно втроем они посещают дом, где родился ребенок и приносят Божественную весть о его предназначении и подстерегающих его опасностях: в дальнейшем они иногда, в критические моменты жизни, посещают его. Их предсказания наполнены Божественной заботой о человеке; сам факт пророчества о будущем оказывается мудрым воспитательным действием, направленным к благу человека: это становится очевидным, когда предсказания выполняются. Аналогичное представление об ангелах существует у многих народов мира.