Чтение онлайн

Оказавшись на кладбище, очень похожем на классическое американское – ровное поле со скромными могильными камнями. Я как-то была на подобном с Роем, навещали могилы его родителей, оба умерли очень рано, мать, когда Рою было шесть, отец умер от инсульта, почти сразу после выпуска сына из колледжа. Оглядев присутствующих, удивилась, так как не ожидала, что придет так много людей. Точно, шеф упоминал, что всех погибших планировали хоронить вместе. Шесть закрытых деревянных гробов, шесть свежих выкопанных могил в ожидании темнели на фоне белого снега, готовы принять тех, кто совсем недавно ходил под светом Сюра. Большинство присутствующих с работы, но были и незнакомые мне. Кто-то подходил, выражал слова соболезнования. Я кивала, машинально отвечала «спасибо». Слез не было, будто разучилась плакать. Мысли были о нем, а слова поддержки напоминали, что харизма Роя и здесь не оставила равнодушными многих, его запомнили даже несмотря на короткую жизнь в новом мире. Все стояли с белыми розами, кто-то держал букет, кто-то один стебель, перевязанный черной шелковой лентой. Так принято в Килдерре провожать покидающих мир живых. Лишь я была с алыми. Как ни убеждали меня шеф и подруга, я настояла на своем.

Алые розы были символом нашей любви. Наш роман начался с того, как Рой чтобы привлечь внимание тихой замкнутой иностранки, какой я была в первый год жизни в Америке, преподнес шикарный букет из 27 алых роз. Растерянная, отчаянно ищущая решение сложившейся тупиковой ситуации. Такой он помнил меня в начале наших отношений. Я не хотела ввязываться в авантюру под названием «выйди замуж и получи семейную визу», до последнего надеялась найти работу и остаться в стране на законных основаниях. Рой покорил меня. На каждое свидание неизменно приходил в идеально сидящем сером костюме с алой розой. Комплименты, цветы и подарки, большинство которых отказывалась принимать, гордо заявляя, что, если планирует купить меня, то он не по адресу. Девушки с расценками ждут его на бульваре Фигероа, в южном районе Лос-Анджелеса, где можно подобрать красотку на любой вкус и бюджет. Но Рой оказался непреклонным и, меньше, чем через полгода, я приняла его предложение став миссис Сандерсон. На первую годовщину по возвращению домой меня встретил муж в окружении алых лепестков и свечей. Сам же он стоял на колене с букетом роз. Я всегда спокойно относилась к цветам, но оказалось, главное не сами цветы, а чувства, которые за ними скрывались.

Поэтому я стояла с букетом из двадцати семи алых роз. Начало и конец нашей любви. Я не слушала торжественную речь представителя Его Величества, думала лишь о том, как несправедлива жизнь, а еще, что сказки нагло врут про то, что любящие пары должны жить долго и счастливо и умереть в один день. Сколько мне отведено этих дней одинокого блуждания во тьме, поглотившей меня? Встретимся ли мы где-нибудь в мире духов? В какой-то момент присутствующие маги встали в круг вокруг гроба, кто-то немного грубо вытолкнул к ним и меня. У каждого на ладони стал образовываться магический шар цвета направленности его магии. Я сконцентрировалась, но вместо шара у меня почему-то получилось мерцающее сердце. По сигналу мы вскинули руки, магические импульсы взметнулись в небо и образовали шесть силуэтов язычков пламени как символ огненной магии погибших. Поверх каждого опущенного в землю гроба накидали холм, к которому подходил каждый присутствующий и клал цветы. Белые розы на белом снегу. Свой букет я по традиции опускала последней. Розы свободно падали, роняя алые лепестки. Как капли крови на бледной коже умирающего на моих коленях любимого. Я непроизвольно вздрогнула от нахлынувших воспоминаний самого ужасного дня.

Подул пронизывающий до костей ветер, поднялась метель, заставив плотнее закутаться в плащ. Как вдруг в гуле завывающего ветра я услышала голос, который почти шепотом напевал слова знакомой песни. Земной песни!

«If I should stay, I would only be in your way. So I’ll go, but I know I’ll think of you every step of the way…» [Если я останусь, я лишь буду стоять у тебя на пути. Поэтому я уйду, но знаю, что буду постоянно думать о тебе.]

«Это же знаменитая песня Уитни Хьюстон!» – Не веря своим ушам, прошептала я. В шуме отчетливо слышался голос Роя! Его голос четко выделялся на фоне стона ветра. «Это песня прощания», – только успела подумать я, а ветер донес следующие строки из песни:

«So good-bye, please don’t cry. We both know I’m not what you, you need»… [Итак, прощай, пожалуйста, не плачь. Мы оба знаем, что я не тот, кто тебе нужен.] – Донеслись обрывки слов куплета.

Обернувшись по сторонам и убедившись, что все оставались совершенно спокойными, как будто и не слышали голос. Может, дар эмпатии позволяет слышать голоса других миров. Но слова песни глубоко задели, причиняя боль. Будто обнажая незажившую рану, обжигали ледяным холодом. Сквозь зубы, чтобы не услышали стоящие рядом, прошипела:

– Рой Сандерсон, сволочь ты такая, да кто тебе дал право решать за меня, кто мне нужен?! Ты оставил меня одну в чужом мире, а сам ушел. Где же твое коронное «Я рядом» и «сейчас все решим»? Эгоист, вот ты кто!

–Малыш, ты поклялась мне. А моя девочка всегда держит обещания. Прощай…

Ну вот, теперь я еще и говорящая с призраками. Совсем головой тронулась. Точно на фоне последних событий, кукушка решила собрать вещи и свалить в закат, видимо, вслед за мужем. Запрут меня теперь в какой-нибудь лечебнице до конца дней и прощай Алина.

Люди начали расходиться, переговариваясь в полголоса. Подошла Саранна с мужем, предложили подвести. Я лишь молча покачала головой. Подруга тронула меня за руку в черной перчатке и молча обняла. На ответное объятие сил не было. Оставшись одна, смотрела на могилу мужа, на алые бутоны роз и вспоминала нашу совместную жизнь. Метель усиливалась, острыми иголочками ломаных снежинок колола по замерзшему лицу. Катились слезы, которые вытирать не было сил. За спиной заскрипели шаги по свежему снегу. Моррисон.

– Эллина, пошли. Я подвезу до дома.

– Лорд Моррисон, дайте мне еще немного времени, – тихо попросила я, и добавила, – Пожалуйста.

Мужчина понял без слов и отошел на небольшое расстояние, позволив почувствовать приватность. Сначала мысленно, потом заледеневшими губами я начала вслух вспоминать лучшие моменты за прошедшие годы. То и дело, добавляла: «Милый, а помнишь…» Под конец, не беспокоясь, что будет с платьем опустилась на колени, где свежий сырой снег смешивался с землей, превращаясь с жидкую грязь. Я продолжала беседовать, положив руку на могильный холм. Холода не чувствовала. Вообще, в принципе уже ничего не чувствовала. И тут меня поставили на ноги сильные руки.

– Хватит, Эллина, – послышался голос Моррисона, – Мертвым тоже нужно обрести покой. Марк, дай немного огня, – обратился к кому-то, стоя к ним спиной, я не видела собеседника. – Равенро, кто из нас огненный маг? Да, вот так, теперь создай кольцо вокруг нее. Элина, ты же в ледышку превратилась!

Наконец разглядела парня, примерно моего возраста с русыми волосами в черном траурном смокинге и черном шейном платке поверх высокого жесткого ворота белоснежной рубашки. Он руководил магическим огненным кольцом, то поднимая, то опуская обруч. По телу постепенно расходилось тепло, которое свело судорогой мышцы. Отяжелевший от влаги подол высыхал. Точно, он был в отряде! Мы направились к экипажу, мужчины вполголоса переговаривались друг с другом. В слова не вслушивалась, но из-за близкого расстояния до меня долетали некоторые фразы.

– Как там Зак? Знаю, что ему сильно досталось от духа.

– Выкарабкается, – отвечал Марк, – Над ним Эллис хлопочет как заботливая мамочка. Думаю, через пару дней будет в строю.

Входила я в спальню с замиранием сердца. Дверь отворилась без скрипа. Тишина и пустота, вот, что встретило меня в знакомых стенах. Долго не решалась лечь, сидела в кресле и ждала… Не знаю, чего. Шагов? Знакомого голоса и слов: «Малыш, ты что-то засиделась»? Когда в последний раз я не делила ни с кем кровать? Страшно закрывать глаза, понимая, что его нет. Сон оказался скомканным, привычных сновидений не было. Проснувшись в один момент, откинула руку на вторую половину постели. Кожа коснулась прохладной простыни. Одна… Повернувшись на спину лежала, уставившись невидящим взглядом в складки легкого шелка балдахина. Поднялась, пройдя босиком к столику, на котором стоял графин с водой. Сделав несколько глотков, стало легче, хоть и тяжесть на душе никуда не исчезла. Не хватало воздуха. Я подошла и потянула на себя створки окна, запуская морозную свежесть. В лицо ударило холодом.

– Кому ты, Алина, нужна в этом мире? – с грустью подумала, разглядывая кружащие снежинки в сером непроницаемом небе.

На календаре стояло двенадцатое сентября. Прошел ровно год со дня, когда я стал заложником айману. Год, когда из наследника крупнейшего герцогства империи превратился в слугу самого низшего ранга. Сам не знаю, как смог сохранить достоинство, попав в подобные обстоятельства. Лерьер хотел втоптать в грязь, и, отдать ему должное, план был безупречным. Таких, как я называли баловнями богов. Если с детства купаешься в родительской любви, обладаешь высоким статусом, деньгами, так, что ни в чем можешь себе не отказывать, рядом друзья, отличные перспективы, о которых тебе постоянно напоминают, сложно сохранить почву под ногами, когда в один прекрасный день лишаешься всего. Я лично знал тех, кто сдался, столкнувшись с меньшими трудностями. Поддерживала мысль, что это не навсегда. Когда знаешь, что трудности временны, надежда помогает сохранять ориентир даже в беспросветной тьме. Первое время было тяжело смириться с переменами, но затем начал замечать плюсы айману. Быть слугой по имени Джон, о котором ничего неизвестно, оказалось гораздо легче, чем если бы люди, с кем выполнял одинаковую работу знали, кто перед ними на самом деле. В деловых кругах герцог Найман лишь временно пропал, отправившись по делам. Тяжелый физический труд? Признаться, работа с документами и ежедневные задачи, требуемые решения герцога, ничуть не легче. Мой рабочий день здесь подчас был короче рабочего времени, когда был занят делами многочисленных сфер бизнеса, доставшихся от отца. Граф, заметив, что не боюсь замарать руки работой прислуги, злился и искал дополнительный способ задеть или унизить. Даже слуги обратили внимание, что наказание меня на глазах у всех, чтобы напомнить о «нашем месте» не больше, чем предвзятое отношение. Каждый знал о моем отношении к выполнению работы.