Чтение онлайн

Покинуть особняк решил в первый день зимы. Лерьер собирался провести ночь вне дома, уехав утром. Когда он отсутствовал целый день, в сопровождение брал Пола и Кайла, неизменных телохранителей, тех самых, кто следил за мной во время ритуала. Весь день я не привлекал внимание, выполняя список работ, полученных от управляющего утром. Ужин прошел по обыкновению в моей комнате. Все равно никто не замечает, присутствую за общим столом или нет. Мне даже тарелку не всегда подавали, пока сам не напомню женщинам на раздаче. Наступило время отбоя, свечи в коридоре нашего крыла задули. Лерьер не тратился на лампы для прислуги, считая это блажью. Лампы – для людей, нам же остаются свечи. Дождался, пока все стихнет. Пусть меня и не замечали, но скрип половиц может привлечь ненужное внимание.

Небо заволокло тучами, резко подул холодный ветер. Следом с неба посыпались редкие белые снежинки, вращаясь, подхваченные ветром. Чтобы не замерзнуть, вернулся обратно за курткой. Проскользнув на дорожку, последовал к воротам служебного въезда. Этим путем привозили продукты и необходимое в хозяйстве. Охрана уже закончила обход и переместилась к главному входу. Но когда оставалась пара-тройка метров до заветной калитки, руку обожгло. Сначала предупреждающе, затем сильнее. «Темный!», – выругался в сердцах сквозь зубы, – «Этого и следовало ожидать». Сейчас вспыхнет желтым руна, распространится жар. Надо двигаться быстрее. Это было непросто, потому что артефакт будто озверел. В паре шагов от ворот тело внутри буквально пылало, будто меня бросили в печь. Казалось, кожей чувствую настоящее пламя. Еще немного и оно пробьет кожу, вырвавшись наружу. Кровь закипала, а сердце не справлялось с нагрузкой. Простонав и желая хоть как-то охладить жар, скинул куртку и рванул шнуровку на вороте, освобождая поток воздуха. Айману пульсировал, а жар не думал стихать. «Что б тебя!» – выругался на нарушителя планов, а тот как живой нанес очередной удар, так, что перехватило дыхание. Голова начала кружиться, перед глазами поплыло. Я бессильно опустился на землю, вжимаясь спиной в холод металла и запрокинув голову назад, ловя ртом обрывки воздуха. Пошевелиться сил не было, тело стало ватным. Над верхней губой стало влажно, вытерев рукой, обнаружил на рукаве кровь, что пошла носом.

– Долго так сидеть собираешься? – послышался ненавистный голос. Лерьер. Кто же еще? – На руках тебя никто не будет нести. Это, конечно, весело, но потом придется как-то объяснять твою глупость. Поднимайся!

Собрав последние силы, надеясь, что хотя бы так прекратится вспыхнувший внутри пожар. Руками оттолкнулся от ограды, пытаясь подняться на ноги. Меня хватило лишь на пару метров, а затем опустился на мокрую от снега землю рядом с клумбой. Пламя внутри и не думало прекращаться. Айману не успокаивался, обдав жаром так, что заставил согнуться пополам. Послышался злой смешок и недовольное: «Долго тебя ждать?» Почему эта пытка не заканчивается? Что я должен сделать, чтобы прекратить мучения? Корчась от боли, которая заставляла кровь стучать в висках с такой силой, что заглушала звуки извне, прислонился спиной к вазону клумбы. Даже холодный камень не мог охладить пылающее тело.

– Почему… почему он не стихает? – хватая ртом воздух, которого катастрофически не хватало, спросил мучителя, что смотрел не отводя взгляд, злорадно улыбаясь.

– Ты нарушил правило айману, – равнодушно процедил тот, указав на руну, горящую почему-то не привычным желтым, а красным цветом. – Это наказание.

– Что это значит? Я умру? – переспросил Лерьера, думая, что смерть – не так уж и плохо, если с ней закончится и невыносимая пытка.

– Нет, – ядовито ухмыльнулся хозяин хадиусова браслета. – Он будет разгонять жар по телу до момента, пока не достигнет предела, что можешь вынести, а потом даст короткую передышку, чтобы разгореться вновь. Ты будешь умирать и возвращаться к жизни столько раз, сколько я захочу.

– Что… я должен сделать?

– Умолять своего хозяина о прощении, – заметив, что я собираюсь сделать это, добавил, – на коленях.

Во мне боролось презрение и глупое желание тела освободиться от боли. Плоть победила, я, опираясь на одну руку, встал на колени, готовый произнести слова. Нет, не раскаяния, лишь мольбы о хадисовом прощении, которое удовлетворило бы человека, чувствующего свое превосходство, и артефакта. Глупое желание жить, точнее, существовать. Но Лерьеру и этого было мало, айману дал ему прекрасный шанс в полной мере потешить свое самолюбие. Около моего лица оказался сапог. «Целуй», – последовал приказ. «Да пошел ты!» – Ответил, демонстративно отвернувшись и сплюнув собравшуюся кровь. Лучше айману, чем пресмыкаться перед чудовищем.

– Твое право, – безразлично произнес граф, а я отметил, что поступок разочаровал его. – Хочешь гореть, гори. Надоест, знаешь, где меня найти. Если, конечно, смогу выделить пару минут на твое упрямство. Последнее время появилось слишком много дел. У нас еще полно времени.

Наконец я остался один, одежда промокла от талого снега. В южной Килдерре снег большая редкость, но сегодня природа хотела помочь с пылающим огнем внутри. Увы, даже холодной ночи не под силу было облегчить. Сердце, отбивало удары через раз. Как там говорилось? Умирать и возвращаться к жизни? Почему нельзя просто закрыть глаза и умереть?

Кажется, отключился, потому что проснулся переодетый в чистое и лежал на своей кровати, а рядом доносились голоса Луизы и Берта, единственных людей кроме Лерьера и управляющего, кто были способны замечать мое присутствие. Женщина говорила о необходимости найти способ привести ко мне лекаря, Берт же напоминал, что для нас это непозволительная роскошь. Старина садовник был прав, лекари редко снисходят чтобы заниматься прислугой, разве что хозяева отправят просьбу о визите. Скорее Сюр спустится с небес, чем Лерьер позовет лекаря для меня. Придется задавить гордость и надеяться получить прощение. От одной мысли стало дурно, но тело отчаянно уговаривало. Заверив друзей, что это обычная простуда и через пару дней все пройдет, отправил их к себе. Время за полночь, снежинки тихо скреблись о стекло. С трудом поднявшись, вышел во двор. Глядя в серое небо, не чувствуя желанного холода, с тоской произнес в пустоту:

– В этом мире не осталось никого, кому бы ты был нужен, Александр, – вздохнул и подставил лицо ветру.

Бессонная ночь дала о себе знать. Подниматься с постели не хотелось. Не было ни сил, ни желания. Аппетит тоже не появлялся. Я просто лежала и смотрела в потолок сквозь тонкий шелк балдахина кремового цвета. Вспомнилось время, когда по работе приехала в Штаты переводить переговоры, как работодатель уволил меня задним числом, оставив не только без зарплаты, но и отменив мой обратный билет, заявив, что не имею права на бюджет компании. Тогда я осталась одна в чужой стране, где уклад жизни в сравнении с привычным до этого отличался не меньше другого мира. Пожалуй, в тот раз было даже сложнее, чем сейчас. Боль утраты любимого мужа никуда не исчезла, но здесь, по крайней мере, есть люди, кому не безразлична моя жизнь. Есть отличный дом, работа. К слову, о друзьях. Эмпатия уловила знакомую ауру, и я до последнего думала, что дар дал сбой на фоне эмоционального истощения, пока не увидела ее владелицу на пороге комнаты.

– Тук-тук, – В проем заглядывало милое личико Саранны, а затем протиснулась и она сама с подносом, распахивая дверь бедром. – Привет, милая.

– Сара, как ты тут оказалась? – удивленно уставилась на раннюю посетительницу. Впрочем, не очень раннюю, настенные часы показывали пол-одиннадцатого.

– Грег подвез, – как ни в чем не бывало заявила та, налила две чашки чая, одну из которых протянула мне, вторую обхватила обеими руками, осторожно присаживаясь на краешек постели напротив моей заспанной физиономии. – Ты же не против?

Я покачала головой и сделала небольшой глоток. Ромашка с какими-то ягодами. Непривычно после утреннего кофе, но чертовски приятно. Чай в постель мне еще не подавали. Кофе, да, по выходным нередко баловал муж, делая подобие завтрака. Вспомнив Роя, в горле встал ком, а глаза заволокло легкой пеленой. Запрокинула голову, не давая слезам показаться наружу. Подруга легонько сжала мою руку. Мы молчали и медленно пили чай. Слова были излишни. Я была очень благодарна Саранне за чуткость, скажи она хоть слово, и меня бы накрыла истерика. После чая меня отправили в душ и собрали на прогулку. «Я и сама могу одеться», – ворчала, пока та переворачивала мой гардероб в поисках «того самого платья». С боем отстояла вчерашний черный туалет и, сложив руки на груди, повернулась к моднице с выражением «довольна?», на что она махнула рукой: «сойдет». Мы неспешно прогуливались каким-то незнакомым мне маршрутом, заглянули в шоколадницу, съели по трюфельному пирожному. За весь день мне на глаза не попадалось ни одного привычного места, даже кондитерскую в центре, в которую порой заходили с Роем, обошли какими-то обходными путями.

– Знаешь, – задумчиво произнесла Сара, – разглядывая красиво обставленную витрину книжной лавки, – Мне кажется, тебе стоит чем-нибудь заняться. Я не имею в виду службу, хотя сменить ее тоже не помешало бы. – Я скептически выгнула бровь. Вряд ли ты так просто уйдешь из секретной службы, да и нравилось мне там. В большинстве случаев. – Эллина, попытайся найти что-то новое, что могло бы тебя увлечь. То, что ты до этого никогда не пробовала.

Ничего не ответив, прошла в лавку. На улице долго оставаться было прохладно. Саранна сразу ушла к полке с нотами, а я просто ходила, водя пальцем в тонкой кожаной перчатке по корешкам. Обложки книг в основном были в кожаном переплете с тиснением, дешевые издания в тонком картоне. Владелец лавки распределял книги совершенно хаотично, тома по ремонту экипажей стояли по соседству с кулинарными сборниками, а математика и география – с легендами. Открыв одну из интереса, пролистала несколько страниц, не вдаваясь в содержание. И вдруг взгляд зацепился за следующее: