Чтение онлайн

И народные предания, и археологические материалы однозначно указывают на то, что раньше по рекам Берёзовой и Яйве жили вогулы /манси/. Но не будем светить ставить на атом точку. Возьмём еще один источник - газету "Пермские епархиальные ведомости". В ней, кроме различных новостей церковной жизни, печаталось немало материалов по истории, этнографии, археологии-края. В номере 34 за 1870 год была помещена статья священника Р. Попова "Северо-восточное Приуралье и его обитатели". В тот период /вторая половина XIX веха/, по сведениям автора статьи, в Зауралье жили три племени - остяки, вогулы и ераны. Причём указывалось, что последние два племени еще совсем недавно обитали на западном склоне Уральских гор.

Значит народ ераны всё же существовали. Что же с ними стало? Вероятнее всего, оттеснённые на восток ераны смешались с манси и были ассимилированы ими. Может быть, благодаря еранам, у манси появился особый, седьмой диалект. Ведь некоторые мансийские диалекты настолько отличаются друг от друга, что ученые называют их иногда отдельных языками.

Как видим, исчезли ераны совсем недавно, каких-то сто с небольшим лет назад, а мы о них почти забыли. Остались от исчезнувшего народа еранов только топонимы с их именем, археологические памятники Петрогромской культуры, да ещё предание об их предводителе Еране.

Рассказ десятый. ПЕРМСКИЙ КАРАГАЙ

В 1987 году в газете "Звезда" появилась небольшая заметка Л.В. Баньковского "Загадка для краеведов". В ней Лев Владимирович ставил вопрос - какими путями из Прикамья лиственница попадала в Венецию. Немного позже он вновь возвратился к этому вопросу, на сей раз в книге "Пермистика", изданной в 1991 году. Приведём несколько выдержек из неё. В двенадцатитомной истории Венеции, написанной известным итальянским историком Тентори в веке, есть такие отроки: "Благополучие населения Венеции обеспечивается всемирной торговлей и прочностью свайных сооружений города на островах - пермскими карагаями".

"Четыреста тысяч свай из приуральских лиственниц от раннего средневековья до сих пор надёжно несут тяжесть дворцов и домов медленно погружающегося в лагуну города. Нет сомнения в том, что они привезены из пермских земель, то есть земель Перми Великой, иначе зачем бы деревья называли "пермскими карагаямя". Ведь сама по себе лиственница и поныне растет в Северной Италии, на отрогах Альп, и поныне из этой лиственницы добывают живицу, которая с незапамятных времён зовётся "венецианской смолой".

Попытался Л.В. Баньковский выяснить, почему же в Венецию лиственницу везли за тридевять земель из Приуралья, а не использовали свою альпийскую. Связал он это о двумя факторами: изменением климата и деятельностью человека. Ботаники полагают, что на Урал и Приуралье, а так же в самые западные районы Европы, лиственница пришла из южной части Сибирского плоскогорья, Алтае-Саянской горной страны и Хангая. В этих местах и поныне распространён древний ландшафт "холодной степи", который в доледниковое, ледниковое и послеледниковое время простирался во всю ширину Евразийского континента... Во время умеренных потеплений и двух весьма жарких ксеротермических периодов лиственничники, ил, как их называют в Сибири, листвяги, были сильно потеснены степями и широколиственными лесами. В Западной Европе, вместо некогда сплошных массивов лиственницы, остались её небольшие островки, многие из которых за последние века совсем или почти совсем исчезли в результате строительной деятельности человека. Вот почему уже в эпоху раннего средневековья лиственничные сваи для возведения Венеции пришлось ввозить из Предуралья вокруг всей Европы".

Но как, каким путём везли деревья, автор "Пермистики" не отвечает. Об этом у него есть, пожалуй, единственная фраза: "вокруг всей Европы". То есть, следует понимать, через Балтийское и Северное моря, обходя Пиренейский полуостров, через Гибралтар в Средиземное море.

Неожиданную для себя подсказку я нашёл в работе Н.П. Соколова "Образование Венецианской колониальной империи", изданной в Саратове в 1963 году. В ней, в частности, говорится, что начиная с XI века Венеция захватывает доминирующее положение на Адриатике, а к веку под её контролем оказываются важнейшие торгово-стратегические пункты Восточного Средиземноморья. Важную роль в торговле играло Причерноморье. Среди конечных торговых пунктов венецианцев здесь Н. Соколов называет города Кафу, Солдайю, Тану, Астрахань.

И лишь в конце Х века Венеция смогла потеснить генуэзцев в Западном Средиземноморье и проникнуть на северо-западное побережье Европы. Ясно, что возить лиственницу венецианским купцам било куда выгоднее через Чёрное море, чем вокруг Европы, да и смогли они туда попасть далеко не сразу.

Еще одну подсказку даёт название лиственницы в Венеции - Пермский карагай". Пермский - понятно, что из Перми, а карагай - так называется лиственница в тюркских языках. Сейчас всё сразу встаёт на свои места. Южным соседом Перми Великой было государство Волжских Булгар. Булгарские купцы, хорошо зная торговую конъюнктуру, покупали в Перми Великой лиственницу, водным путём доставляли её до Астрахани. Как вы, наверное, помните, этот город упоминался среди конечных точек венецианских торговцев. И здесь уже под названием "карагай" продавали. Был и другой путь: до г. Булгар по Каме, а из него шла сухопутная дорога до Киева, а там и Чёрное море недалеко.

Если же везти лиственницу из Прикамья "вокруг Европы", то тюркскому названию появиться негде. Торговля шла бы через русский Новгород и какое-нибудь западноевропейское государство. Там же лиственницу называют "ларикс".

Этот короткий рассказ хочу закончить тем, что не только Венеция покупала лиственницу в Перми Великой. На протяжении нескольких столетий весь английский флот строился из лиственницы, вывозимой из Архангельского порта. И значительная её часть была из Прикамья. Но так как покупали её в Архангельске, называли лиственницу в Англии вначале чаще всего "архангельская". Были, правда, и другие названия: "русская", "сибирская", "уральская". Только почему-то "пермской" не зазывали.

Ещё многие тысячелетия назад степные кочевники и жители цивилизованных государств везли это дерево за тысячи вёрст. Всегда использовалось оно там, где больше всего заботились о вечности. Из лиственницы строили гробницы, основания для первобытных свайных поселений, опоры для мостов и многое другое.

Сегодня, как память о былой славе пермской лиственницы, остались топонимы - названия села и деревни Карагай в нашей области.

Рассказ одиннадцатый. ТАЙНА АНФАЛОВСКОГО ГОРОДКА

Этот рассказ возвращает нас вновь к событиям 1472 года. Помните их? Именно тогда были названы пять городков на территории Перми Великой. Один из них - Анфаловский. С основанием его и подобных ему уральских и зауральских городков начался новый этап освоения русским государством обширных восточных земель. 0 времени возникновения Анфало-вского городка исследователи почти не спорят, сходясь на том, что построен он был во второй половине Х века или чуть позже, в период с 1398 по 1409 годы. Имя городок получил в честь своего основателя - опального новгородского воеводы Анфала Никитина. И вот уже более двухсот лет длятся поиски местонахождения этого первого прикамского русского поселения, зафиксированного летописями.

Относительная географическая привязка местоположения городка есть в Никоновской летописи, где повествуется о пермском походе князя Федора Пёстрого, хорошо нам известного по предыдущим рассказам: "на Фоминой неделе в четверток пришел в землю ту на усть речки Чёрныя ... пойде оттуда на плотах и с коньми на Верхнюю Землю к городку Искору, а Гаврила Нелидова отпустил на Нижнюю Землю на Урос, на Покчу, да на Чердыню".

Н.П. Рычков полагал, что Анфаловский городок находился в верховьях р. Колвы, на месте Дивьегорского городища, а рать князя Федора Пёстрого шла в Пермь Великую с р. Вычегды по Немскому волоку в бассейн р. Колвы. Эту гипотезу поддергивали многие исследователи истории края в Х и начале XX веков, хотя она имела одно очень уязвимое место. В летописи указывалось, что у Анфаловского городка рать разделилась на две части. Одна пошла к Искору, другая к Чердыни. Но у Дивьегорского городища так разделиться, нельзя. Оно находится севернее и Искора, и Чердыни. Другую гипотезу предложил А.А. Дмитриев в работе "Пермская старина", называя месторасположением городка не Верхнее Прикамье, а Вычегду.