Чтение онлайн

Ещё одну гипотезу выдвинул в 1928 году чердынский краевед И. Пу-швинцев. По его мнению, Анфалов стоял на Каме, где-то в районе современного села Бондюг. К чести И. Пушвинцева нужно сказать, что практически все нынешние исследователи поддерживают его гипотезу с небольшими изменениями, располагая городок на Каме, но только в различных местах: А. Терёхин - в районе Пянтежского городища, В. Шмыров - в районе с. Долды, Г. Николаев - в районе озера Исток-Талты, В. Оборин - около с. Бондюг.

Все основные доказательства этой гипотезы можно свести к следующему: 1. Рать Федора Пёстрого двигалась по маршруту Москва - Великий Устюг - р. Луза - р. Весляна - р. Кама, так как этот путь в верховья Камы был хорошо известен на Руси. К тому же р. Весляна имеет приток р. Чёрную, упоминаемую в летописи. 2. В Гайнском районе Пермской области есть озеро Анфалово и распространена фамилия Анфаловы. 3. Существовала дорога, именуемая "русский тес", которая начиналась у с. Вильгорт на реке Колве и шла по левому берегу Камы, реке Весляне, далее по верховьям Сысолы, ещё дальше шла по р. Лузе и выходила к Великому Устюгу. По этой дороге и могла пройти рать. Некоторые исследователи приводят и другие доказательства. В.А. Оборин указывает на концентрацию археологических находок русского происхождения Х-Х вв. около с. Бондюг, В.А. Шмыров - на картографические данные. В атласе "Карты Азиатской России", изданной в Санкт-Петербурге в 1914 году, он в верховьях Камы нашёл населённый пункт, подписанный "ловсккй. По его мнению, так был обозначен городок Анфаловский.

Карта-схема: места поисков Анфиловского городка

Проверяя данное предположение, я обратился к картам С.У. Ремезо-ва, изданным отдельной книгой в 1882 году под названием "Чертёжная книга Сибири". Там населённого пункта с подобным или похожим названием на р. Каме не оказалось. Вероятно, соединяя карты различных районов на один лист, составители атласа в 1914 году допустили ошибку.

Изучая русские летописи, привлекая данные других наук, автор этих строк пришёл к выводу, что Анфаловский городок располагался не на Каме, а рать князя Федора Пёстрого не шла по дороге "Руский тёс". Какие же этому есть доказательства?

Начнём с вопроса: каким путём шёл русский отряд? Ответ на него содержится в Вычегодско-вымской летописи: "повеле воеводе устюжскому Федору Пёстрому с устюжаны, белозёрцы, вологжаны, вычегжаны воевати Пермь Великую..." Здесь фактически указывается путь рати. Вначале названы устюжаны, так как воевода - устюжский, а далее перечисляются отряды, которые князь присоединил по пути движения Москва - г. Белое Озеро - Вологда - Великий Устюг - р. Вачегда. За то, что Федор Пёстрый двигался в Пермь Великую через Вычегду, говорит и такой факт, что проводников ему дал пермский епископ Филофей, живший в Усть-Выме на Вычегде. Если бы отряд двигался хорошо известным путем, через верховья Камы, проводники вряд ли были нужны. Тем более, как мог Филофей дать вычегодских проводников, чтобы провести рать по реке Лузе и верховьям Сысолы?

Значит, русский отряд двигался по р. Вычегде и через верховья р. Южной Кельтмы или р. Пильвы вышел к речке Чёрной, но какой? В этом районе их две: притоки реки Лызовки и Пильвы. Предпочтительнее оказывается приток р. Лызовки. В летописях приведён интересный факт: Пермь Великая разделена на две части - Верхнюю и Нижнюю Земли. Главным признаком такого деления было течение р. Колвы. Поэтому при выяснении места, где рать, разделившись, могла идти вверх и вниз по течению /одна часть рати в Верхнюю Землю, другая в Нижнюю/, у нас нет нескольких вариантов. Единственным таким местом можно назвать район реки Лызовки.

Но в предложенной гипотезе есть, правда, два спорных момента. Во-первых. От устья р. Чёрной до устья Лызовки расстояние небольшое. Чтобы проплыть его на плотах, потребуется день, максимум полтора. Стоило ли ради полутора дней пути строить плоты? И во-вторых. Ни конное, ни пешее войско не могут двигаться без дороги. А существовала ли она между Вычегдой и Колвой через верховья Пильвы?

На первый вопрос ответить проще. Вспомнил, когда Федор Пёстрый вышел к устью речки Черной. Это произошло на Фоминой неделе в четверг, в 1472 году. То есть 18 апреля по старому стилю или 26-го по новому.[3] В конце апреля - начале мая реки в Верхнем Прикамье вскрываются. Вполне возможно, что не было иного выхода у князя, как строить плоты и пройти на них этот небольшой отрезок пути. Весной оба берега Лызовки труднопроходимы. Да и само название реки "Лызовка" происходит, возможно, от диалектного русского слова "лыза" - лыжа, указывая на то, что река использовалась как зимний путь.Второй вопрос значительно сложнее, но всё же и по нему можно привести доказательства. В конце XIX века чердынское земство решило строить тракт, который бы соединил Чердынский уезд с Вологодской губернией. Тракт начинался у с. Вильгорт и через верховья р. Пильвы выходил к с. Усть-Нем на Вычегде. Чтобы доказать необходимость строительства дороги, председатель уездной земской управы Д.А. Удинцев писал: "до открытия Екатерининского канала дорога существовала по тому же самому направлению, по которому проектируется сейчас, но была заброшена. Таким образом, здесь идёт речь не о новой дороге, а об изменении уже существующего пути". Существование древней дороги в этом направлении косвенно подтверждается данными археологии и топонимики. И.Я. Кривощеков в "Географическо-статистическом словаре Чердынского уезда" писал, что в районе д. Гавиной неоднократно находили "чудские вещи". В этом ничего удивительного не было бы, если б деревня Гавина не находилась на водоразделе рек Пильвы и Колвы. Воду жители брали из колодцев, которые часто пересыхают, и тогда воду возили за полторы версты из соседней деревни Якимовой. Что же заставило людей основать поселение так далеко от надёжных водных источников? Ответ, по моему, может быть один. Поселение располагалось на сухопутной дороге. Кроме того, от устья р. Чёрной до верховий Пильвы зафиксирован ряд одинаковых топонимов, располагающихся в одном направлении. В д. Лызовой в 1985 году мной был зафиксирован интересный микротопоним "За кедром" - название дороги, идущей вдоль речки Чёрной. Местные жители не могли дать ясного ответа, почему она так называется. Но подобные же топонимы я записал годом раньше в п. Пильва /здесь когда-то были поля, называвшиеся "У кедры" и "За кедрой"/ и у д. Ксенофонтовой /луг "У четырёх кедр"/. В п. Пильва, кроме того, отмечены: микротопонимы - Янидорский лог, а в д. Ксенофонтовой р. Янидорка и луг Янидорка. В п. Пильва - луг "Сиверуха", в д. Ксенофонтовой - поле "Сивер". Простыми совпадениями всё это трудно объяснить. Следует также добавить, что выше п. Пильва, по реке, обнаружен ещё ряд интересных микротопонимов: луга "Ладейка", "Пыжимата большие", "Пыжимата малые, озеро Пыжимата. Пыж - в переводе с коми-пермяцкого означает корабль, большая лодка. Почему вдруг здесь появились такие названия?

Вероятно, все эти топонимы свидетельствуют о прохождении здесь когда-то дороги.

О том, что Анфаловский городок располагался именно в устье р. Лы-зовки, есть и другие свидетельства. Важные сведения содержатся в переписи М. Кайсарова 1623-24 гг. Перечисляя отхожие починки посадских жителей г. Чердыни в Окологородном стане, он называет починок Анфилов. В других списках починок значится как Анфалково. Полагаю, Анфилов, Анфалково - это искажённое название Анфалова, Анфаловского. Северная граница Окологородного стана проходила как раз по р. Лызовке. Кстати, никакое другое место предполагаемого расположения городка не попадает в границы этого стана.

Не менее интересны и данные топонимики. В летописи при описании похода Федора Пёстрого названы три русских топонима: р. Чёрная, г. Анфаловский, р. Почка /от слова почека - расчищенное место/. В Х веке мест, освоенных русскими, в Прикамье было немного, и более вероятным будет предположение, что все русские топонимы должны располагаться недалеко друг от друга, на какой-то ограниченной территории. Исследователи считают, что в это время только два города в верхнем Прикамье имели преимущественно русское население - Чердынь и Анфаловский. Если принять гипотезу, что Анфаловский располагался в устье р. Лызовки, то все топонимы, перечисленные в летописи, окажутся и рядом, и недалеко от Чердыни.

Осталось только сообщить, что ниже устья р. Лызовки, примерно в пятистах метрах, на берегу Колвы есть городище. Дважды я посещал это место. Никаких крупных раскопок здесь не производилось и собранные находки не многочисленны: три фрагмента русской керамики с площадки городища /датировать их можно довольно широко от Х до Х вв./ да пищальное ядро, поднятое с берега Колвы выше городища. Само месторасположение памятника чрезвычайно удобно.

Выйдем на край заросшего лесом мыса. Внизу перед нами широкая гладь Колвы. И вниз и вверх по течению на несколько километров видны тёмные точки плывущих брёвен. У самых ног - обрыв, и вправо через шесть-семь шагов такой же обрив, да и влево шагов шесть-семь - и то же самое. Глубокие овраги с журчащими по дну ручейками так сжали здесь землю, что она вытянулась в узкую ленту и приподнялась вверх на пятнадцатиметровую высоту. Стоит повернуться и пройти шагов двадцать, как вновь упираешься в преграду: высокий вал отрезает этот кусочек суши от земляной ленты мыса. Поднимаешься на гребень вала, и холм впереди оживает. Вал, ров, еще один невысокий вал и еще один ров значительно шире первого - всё это творение рук человеческих. Очень странно ведет себя в этом месте один из оврагов. Он резко поднимается вверх, как бы пытаясь возвыситься до высшей отметки вала. Но сил не хватило, и он медленно опускается, превращаясь в длинную неглубокую ложбину. Первая мысль, которая здесь приходит на ум - мысль о плотине, перегородившей путь ручью и направившей его через ров между валами. Я думаю, всё это возведено руками сподвижников Анфала Никитина. Насколько верно такое предположение, покажет будущее.

Рассказ двенадцатый. КЛАД АНФАЛА НИКИТИНА

В 1986 году я и ещё два моих друга П. Кайлер и В. Колбас в поисках Анфаловского городка во второй уже раз пришли на Анфалово место. Находится оно среди леса, на невысоком мысу, всего лишь в двух километрах от Чердыни. В небольшом шурфе, который выкопали мои друзья, попалась нам первая /как оказалось, и последняя/ находка. Но эта находка стоила многого - серебряная бляха со сканью. Как тут было не вспомнить знакомую легенду: Жил здесь некогда богатый богатырь Анфал. Однажды он, почуяв беду, сложил своё серебро в лодку, проволок её по логу в Колву, и оттуда после уплыл неизвестно куда".

Что нам вообще известно об Анфале Никитине кроме того, что он основал первый русский городок в Прикамье и был новгородским воеводой?

Имя его, к сожалению, почти позабыто. Знают о нём лишь специалисты по средневековой истории Урала и Новгорода. Как удалось выяснить, происходил он из знатного рода. Его отец Никита был посадником в Пскове во времена правления Дмитрия Донского. Кроме Анфала у Никиты было ещё два сына Герасим и Спиридон. От внука Спиридона - Луки Козмича Спиридонова - вели свой род Строгановы.

Год рождения Анфала точно неизвестен. Впервые на страницы русских летописей его имя попадает в 1360 году. Новгородские ушкуйники под его началом захватили и ограбили бесермянский город Жукотин близ устья Камы. Сам по себе факт захвата и ограбления города для Х века обычен. Да и то, что "новгородские мужи пошли в поход самовольно, без ведома не только Великого князя, но и не спросив "разрешения" городского вече, не удивительно. И раньше неоднократно собирались ватаги "охочих людей" в несколько десятков или сотен человек и уходили на север, северо-восток - в Заволочье, на Печору, на Югру.