Чтение онлайн

— А драконы дикие до сих пор, не одомашненные, с ними сложно, у них характер паршивый, непослушный. Их только в заповедниках держать. Фермы создавать нет смысла, — сказала Венди. — А что, у вас правда нет драконов?

— Нет, у нас как-то они, ну, не приняты, — ляпнул я.

Тем временем Улло достал палочку и ее кончиком выводил в воздухе ярко-красные линии, соединяющиеся в объемную картинку, которая в прямом смысле слова висела перед нами.

— Ну примерно такие они у нас. Драконы.

Милиан критически оглядел свое творчество, которое набросал на скорую руку. Дракон, чтоб вы понимали, в представлении и существовании Провидения Изнанки — это мясистое тело, покрытое каким-то коротким подобием меха или шерсти, длинный хвост с задубевшей плотной и толстой кожей, который может быть раздвоен в конце, два крыла с мощными мышцами, крупная, заросшая короткой шерстью голова с маленькими глазами и вытянутой, приплюснутой с носа мордой, похожей на морду кустарникового пса, с такими же маленькими ушами, широкие ноздри и длинные усы и ресницы. Вроде не особо страшный. И не похож на ящера. Скорее какая-то летучая собака.

— Опасные дикие хищники, несмотря на порой небольшие размеры. — Милиан разрезал палочкой воздух прямо поперек рисунка, и нарисованное существо растворилось. — Так что когда встретишься с драконом, какого бы размера он ни был, в каком бы состоянии — беги со всех ног.

В этот момент земля под ногами сотряслась. Достаточно сильно, чтобы свалить с ног слабых и качнуть на ровном месте стойких, но не настолько, чтобы даже частично порушить здания и сооружения, но уверен: в домах люстры и мебель в этот момент тоже дрогнули. На площади возникла нешуточная паника: дети вскричали, прижимаясь к родителям, мужчины и женщины в страхе оглядывались по сторонам, старики смотрели в небо, хватаясь друг за друга и всё равно падая на землю, роняя за собой других. Стражи правопорядка как один дунули в свистки, а затем разбежались, видимо, исполняя свои конкретные функции на подобный случай: один объявлял в мегафон тревогу, требовал срочно покинуть площадь и перейти в ближайшее убежище до выяснения обстоятельств; другие помогали людям ориентироваться, указывая направление до ближайшего убежища. Трое побежали в сторону Дворца и часовой башни.

— За мной, скорее! — выпалил Улло и схватил за руку Венди, которая при первом сильном толчке под ногами чуть не упала и вовремя схватилась за деда, с трудом устоявшего на ногах.

Оба побежали по вибрирующей площади вслед за стражами, направляющимися прямо ко входу во Дворец, я — за ними. Не стал спрашивать, что случилось, куда и зачем бежим: я просто доверял Милиану. Но почему-то проскользнула мысль, что всё это может быть вызвано Жилой.

Подземный гул, казалось, нарастал. Бежать стало тяжелее: ноги заплетались, их словно примагничивало к земле. Улло совершил перед собой взмах волшебной палочкой, но из нее выскочила лишь одна жалкая искорка, которая тут же погасла, ничего не сотворив.

— Что-то произошло. Магия пропала. Не могу колдовать, — запыхаясь, произнес Улло, мельком взглянув на меня.

Я ужаснулся, сжал в руке палочку, выданную Милианом, и, не зная никакого заклинания, просто выбросил, как и Улло, зажатую ладонь с палочкой перед собой. Если у Улло хотя бы искорка выдавилась, то у меня вообще никакого эффекта, а может всё больше потому, что я и правда не знаю никакого заклятия.

Мы были в считанных метрах от крыльца главного входа во Дворец. На бегу я оглянулся на площадь. Людей практически не осталось, последних из них стражи порядка уводили в подъезд ближайшего дома, понимая, что при всё увеличивающейся тряске невозможно дойти до специального убежища. Внутри башни за часовым механизмом, видимо, располагалась колокольня, выходящая на противоположную сторону: именно оттуда вдруг разнесся тяжелый и громкий чугунный гул, слышимый за сотни метров. За домами показался аэростат, который висел довольно низко. Я побоялся, что он может напороться на дома и упасть на здания и людей, учитывая тот факт, что сейчас его нельзя как следует питать магией, так внезапно исчезнувшей.

Один страж уже что-то прокричал внешней охране Дворца и ему раскрыли двери, как Милиан взмахнул рукой, привлекая внимание. Когда маги-охранники повернулись к нему, произошел новый, мощнейший, подземный толчок: поверхность земли вздыбилась, будто великан обрушил свою мощь из недр, и находившиеся на улице буквально подпрыгнули в воздух. Венди пролетела вперед и упала на ступени, но успела сложить перед лицом ладони. Улло завалило вбок, а меня откинуло на колонну, и я больно впечатался в нее плечом.

Толчок прошел не бесследно: как позже я узнал из новостных сводок, по земле пошли «паутины» трещин, в некоторых домах и магазинах обрушились люстры, полки, что-то попадало на пол, здания у фундаментов скололись, а река в каналах взволновалась и в некоторых районах вышла за ограждения, пройдясь волной по улицам. Ущерб причинен не сильно значительный, но страшно взволновал всю столицу. Потрясений, потерь, пострадавших среди населения и зданий было бы гораздо больше, если не заранее установленная магами Совета волшебная защита, максимально окутывающая город под землей, на земле и в небе насколько это возможно и устоявшая, сохранившая свою силу даже в те минуты, когда магия была утрачена из-за произошедшего всплеска подземной мощи активизирующейся Жилы.

Упавшие чародеи вскочили на ноги быстрее нас и помогли встать девочке и Улло, а меня схватили за здоровую руку и потянули внутрь Дворца.

Когда закрылись двери, мы оказались в естественных сумерках помещения. Свет не горел, на улице в это время смеркалось, а окна скрыты неплотными узорчатыми завесами. Казалось, на этаже были только мы одни: уличный страж, пара охранников парадного входа и я с Улло и Венди. Слышались только наше тяжелое дыхание, покашливание и шорох одежды.

Потребовалось некоторое время, чтобы зрение, до этого подсовывавшее плясавшие и пульсирующие картины, сфокусировалось. Я растирал веки пальцами побитой руки, сжимая и массируя ноющее плечо другой ладонью.

— Милиан, как вы? Что с Венди? — прошептал я и откашлялся, разомкнув глаза, и тут же увидел Улло.

Помню, как ему досталось во время недавнего нападения Морсуса. Он был окровавлен и слаб. Но к моему удивлению, когда увидел его вновь спустя почти сутки, он казался живым и невредимым, словно ничего опасного с ним не происходило. Дедок, видимо, знает, как с помощью магии быстро восстановиться от ран. Страшно подумать, что однажды он не сможет защитить себя сам. Он ведь не молод и не быстр в движениях, а враги могут быть во много раз опаснее и сильнее. И однажды его может не стать, и Венди будет одна. Есть ли у них другие, хоть даже дальние родственники, чтобы девочка не осталась совсем без близких? Тьфу, что же это я думаю, какие мысли приходят в голову! Всё со всеми будет хорошо! Все всё преодолеют, все будут живы и здоровы, обойдут все препятствия и даже не нужно будет сражаться с Морсусом, вступать с ним в прямую борьбу. Может, он просто сдастся без боя, когда его, одного, окружат лучшие маги Изнанки. А как будет почетно, если и я окажусь в их числе! Пришелец из Стороны, одолевший страшного заклятого врага сего мира! Звучит! И это вам не лауреат и дипломант международных и отечественных музыкальных конкурсов, нет: тут прям медаль героя могут дать! Хотя в Москве она нигде и никогда котироваться не будет и окажется бесполезным жестяным блином. Даже к портфолио не приложишь.

Я подошел к Улло, сжимая ударенное плечо. Он стоял и обнимал Венди, голубя свою единственную и любимую внучку, склонив свое лицо к ее голове. Стекла очков, сидевших на переносице, треснули в углах. Милиан что-то неслышно шептал девочке, наверно, успокаивал. Венди изо всех сил прижималась к нему, словно пыталась зарыться в своем дедушке, найти защиту, укутаться в него, словно в большое теплое одеяло. Ее немного трясло, в глазах стоял неподдельный страх. На лбу, у самой линии роста волос протянулась некровоточащая ссадина. Хорошо, что Венди инстинктивно, падая лицом вперед, закрылась ладонями, иначе дела бы обстояли намного хуже.

Здесь, в зале, была достаточная шумоизоляция: сторонние звуки с улицы заметно приглушены, однако подземное волнение под ногами, похожее на вибрацию мобильника, еще чувствовалось. Милиан поднял на меня глаза, когда я смотрел, как он обнимает Венди.

— Константин, что с рукой? — спросил он. Услышав о моем увечье, девочка извернулась в его руках и испуганно посмотрела на меня.

— Да так. Ничего серьезного, думаю, — нехотя ответил я, старательнее растирая плечо, но чувствуя, что боль не проходит.