Чтение онлайн

Звонок вырвал меня из раздумий. Я взглянула в тетрадь и увидела, что, как сумасшедшая, исписала всю страницу словами «хорошие люди ничего не делают». Не совсем та мысль, которую я хотела бы укрепить в своем сознании, но ладно.

Я вырвала лист, смяла его и, выходя, бросила в урну у двери. Если я была хорошим человеком — точнее, если я хотела им быть, — пора было начать что-то делать. Не так ли?

Дверь захлопнулась за моей спиной, и через несколько шагов я поравнялась с Джоан.

— У тебя есть планы после школы? — спросила я ее.

— Только отбиваться от мамы. Она снова завела свою шарманку про детей, несмотря на то, что сказала бабушка Бёрд, и донимает меня, чтобы я выбирала вещи для детской. Это невыносимо грустно.

— Я тоже отбиваюсь от своих. Что скажешь, спрячемся от них вместе?

— Торговый центр? — предложила она.

Я покачала головой. Слишком публично, слишком много ушей, слишком велик риск столкнуться с Джулианной.

— Я хотела присмотреть новый фонтан для заднего двора. Мои родители за последние два года не сделали ни черта, и мне надоело смотреть на голую землю.

Она взвизгнула и захлопала в ладоши.

— Обожаю обустраивать сады! Да, конечно. Джулианну и Мэйси тоже зовем?

— Нет, — быстро ответила я. Мягко улыбнулась, пытаясь сгладить эффект. — Мне, возможно, нужно будет посмотреть разные виды грунта и удобрений. Они точно будут не в восторге.

Джоан серьезно кивнула.

— В этом есть смысл. Они точно возненавидят это. Ладно, тогда только мы вдвоем. Моти после?

— По-моему, отлично.

Это был нормальный, естественный способ провести день. И, хотя еще мгновение назад у меня не было ни малейшего плана по обустройству двора, это не было совсем уж ложью. Мои родители и правда не сделали ни черта с тех пор, как мы здесь живем.

Еще один поход в торговый центр, еще один сеанс сплетен у Джулианны — существовали куда более продуктивные способы провести время, и копание в земле был одним из них. Я не стала выражаться так прямо и, возможно, не до конца озвучила свое намерение поговорить с ней наедине, но сухость во рту и учащенное сердцебиение заставляли меня чувствовать, будто я подожгла целое королевство.

ГЛАВА 16

Мы с Джоан уже выбрали две беседки, пруд с водопадом, фонтан, птичью купальню, три вида деревьев и комплект каменных скамеек, прежде чем я набралась смелости задать вопрос, который недели тяготел у меня на душе.

— Безумие, до чего Джулианна ненавидит Сейморов, — небрежно бросила я, пока мы разглядывали цветы в нашей тележке, проводя пальцами по осыпавшимся лепесткам и вдыхая дурманящий аромат, подаренный нам матушкой-природой.

— Ага, — согласилась Джоан. — Но ее, в общем, не вини. Она терпеть не может несправедливость, знаешь ли. Это ее безумно бесит, больше всего на свете.

Я усмехнулась, и улыбка вышла какой-то неровной, не такой, как должна была бы.

— Никогда не представляла Джулианну в роли борца за социальную справедливость.

Джоан язвительно ухмыльнулась.

— Нет, нет, не в этом дело. Просто она не выносит, когда люди выходят сухими из воды. Особенно если это касается ее лично, понимаешь? Она знает, что младшие мальчишки-Сейморы покрывают старшего. Как его звали? Эррон? Нет, не Эррон. Эрик… Кажется, Эрик. — Она прищурилась, вспоминая. — Да, Эрик, точно.

Я нахмурилась.

— Никогда не слышала об Эрике Сейморе. И что он натворил?

Джоан многозначительно на меня посмотрела и огляделась по сторонам, проверяя, не подслушивает ли кто.

— Официально — ничего, — тихо сказала она. — Но Джулианна точно знает, что это он убил Сабрину Фишер. И уж она-то знает. Лучше кого бы то ни было. Сабрина работала на ее родителей. Ну… как бы работала. Она была дочерью их горничной. Эрик с ней встречался. В ночь перед ее исчезновением Джулианна слышала, как они ссорились. И не какую-то милую перепалку. Она сказала, что они были на взводе и орали друг на друга. По ее словам, она чертовски удивилась, что они не прикончили друг друга прямо там, на ее подъездной аллее.

— Правда? И она все это рассказала копам? — спросила я, изо всех сил стараясь, чтобы голос прозвучал нейтрально.

— Ага, — Джоан пожала плечами. — Но ей было всего девять лет. И потом, копы и без того уже взяли Эрика на карандаш, так что для них это не было новостью, что стоит присмотреться к нему. Но они продержали его столько, сколько могли, без веских доказательств. Когда нашли ее тело, и оно не дало ничего полезного, их заставили отпустить парня окончательно.

— Если не было улик, связывающих его со смертью, может, он и не виноват? Ну, пары постоянно ссорятся, а Джулианне было девять…

— Очень осведомленных девять, — горячо парировала Джоан. — Она знает, о чем говорит, Кеннеди. Она все это видела. Кроме того, подумай сама, будь он невиновен, разве он сбежал бы из города сразу после того, как его отпустили? С тех пор его никто не видел. Детишки-Сейморы знают, где он, я уверена, но они помалкивают, как и мистер Сеймор.

Я прошла мимо коробки с вертушками и запустила их, одну за другой.

— Почему она так переживает? — спросила я. — До такой степени, что травит братьев Эрика, я хочу сказать. Даже если Эрик виновен в смерти Сабрины, вряд ли они могли быть к этому причастны.

Джоан вздохнула и принялась переставлять миниатюры для сказочного садика на стенде.

— Они были очень близки с Сабриной. Джулианна всегда, всегда хотела братьев и сестер, но ее мать наотрез отказалась рожать больше одного ребенка.

— Почему? — спросила я, потому что Джоан сделала многозначительную паузу, как бывает, когда хочешь рассказать больше, но ждешь вопроса.

Джоан посмотрела на меня с притворной грустью и снова оглянулась через плечо, прежде чем понизить голос до шепота.

— Она говорит, что дети не стоят того, чтобы исправлять ущерб, который они наносят. И она говорила не о доме. Подтяжки живота и все такое, я полагаю. Черт, ты видела Натали, так что прекрасно понимаешь, о чем я.

Видела. И понимала. Уколы гиалуронки в губы миссис Фишер были притчей во языцех в школе в прошлом году, а годом ранее все обсуждали ее новую грудь. А насчет ее ягодиц еще не было ясно — двухчасовые занятия в спортзале или руки пластического хирурга из Далласа. Я бы поставила на Даллас, потому что не могла представить Натали Фишер, добровольно истязающей себя в поту.