Чтение онлайн

Он бросил гневный взгляд на Руди, который сиял на него озорной ухмылкой. Боже, как он мил, когда улыбается. Эта ямочка, лучики вокруг голубых глаз. Легкий изгиб губ, почти видные острые клыки. Я сглотнула, моргнула и почувствовала, как жар приливает к щекам.

Весь класс взорвался хохотом и не умолкал, пока он не закончил. Даже учительница вытирала слезы веселья. Но я… я пребывала в грезах и пыталась скрыть выражение своих глаз.

— Ладно, Руди, что ты написал? — спросила она.

— Меня зовут Лама, моя мать — собака, и я люблю больших мужчин, — невинно ответил Руди.

Учительница покачала головой, все еще посмеиваясь.

— Что ж, будем надеяться, что дальше такого будет меньше. Это учебный класс, а не стендап-шоу. Кеннеди, теперь ты.

Черт побери. Я встала, схватила листок и резко развернула его. Прочитав написанное, мне пришлось прятать улыбку за бумагой. Я точно знала, как это переиначить.

— Mimajoramigaesunaestupidareinadelmonocucaracharubia, — произнесла я.

Руди рассмеялся, и мое сердце взлетело. Были и другие реакции — недоумение, несколько возмущенных вздохов, — но большей части класса, похоже, показалось смешным.

Учительница прикрыла рот рукой. Она опустила ее и повернулась к Джоан, которая хмурилась на Руди в полном недоумении.

— Что ты написала? — потребовала учительница.

— Моя лучшая подруга — блондинистая королева, которая топчет тупых обезьян-тараканов, — ответила Джоан, встряхнув волосами.

Руди склонил голову набок, и в его глазах вновь появилось то выражение. Учительница беспомощно рассмеялась.

— О, нет, — сказала она. — Боюсь, при переводе кое-что потерялось. Она сказала: «Моя лучшая подруга — тупая блондинистая королева обезьян-тараканов!»

— Ой, — бесстрастно произнесла я.

Я снова села и почувствовала на себе взгляд Руди. Джоан толкнула меня локтем.

— Прости, — прошептала она. — Я не думала, что это будет так сложно.

— Я не привыкла видеть все эти слова в одном предложении, — оправдалась я.

Она торжественно кивнула.

— Пожалуй, хорошо, что у Джулианны нет этого урока. Она бы сгорела со стыда.

«Взбесилась» — было бы точнее. Джулианна имела привычку предполагать дурные намерения прежде всего, даже если в этом не было особого смысла, так что я почувствовала облегчение, когда общая потеха исчезла из глаз Руди по дороге на музыку. Облегчение — и легкое разочарование.

Я начинала жаждать этих крошечных, ничего не значащих моментов связи с ним, как наркоман. Я знала, что это токсично, но ничего не могла с собой поделать. Мое тело ощущало его всякий раз, когда мы находились в одной комнате.

Джулианна нахмурилась, увидев меня в классе музыки. Первой моей мыслью было, что Джоан, наверное, рассказала ей о моем полу-случайном неправильном переводе, но ее недовольный взгляд был устремлен на мою голову. Я потрогала волосы, чтобы понять, в чем дело, — и наткнулась на липкий комок жвачки.

— Дилетанты, — цокнула языком Джулианна. — Похоже, Руди добрался до тебя на испанском.

Я не помнила, чтобы он подходил ко мне достаточно близко для этого, а уж я бы точно запомнила. Скорее уж, это Брэдли подкинул ее мне в волосы в коридоре, но я не собиралась говорить об этом. Она бы восприняла это как защиту Руди, и это бы не прокатило.

— Наверное, — сказала я вместо этого.

Она достала влажную салфетку из нелепо маленького кармашка на своей сумочке.

— Не переживай, — сказала она, и ее глаза блеснули. — Я уже отомстила ему за тебя.

Я нахмурилась, не понимая.

— Как? Ты же не знала, пока я не пришла.

— Дедукция, Ватсон, — улыбнулась она. — Он просто обязан был тебе напакостить после того, как ты подставила его и Брэдли с той вонючкой.

Я уставилась на нее. Неужели она и правда верила в собственную ложь, или просто играла на публику для тех, кто мог подслушать?

Она наблюдала за Руди, и я тоже посмотрела на него. Он доставал из шкафчика чехол с гитарой, выглядя чертовским шедевром в процессе создания.

— Пошли, — сказала Джулианна, хватая меня за руку.

Она потащила меня к нему, и у меня упало сердце. Если она натворила чего-то непоправимого с его гитарой, я бы с ней больше никогда не разговаривала.

Руди открыл чехол, когда мы были в паре шагов, и с любопытством заглянул внутрь. Озадаченный, он вытащил гитару. Между струн была заткнута однодолларовая купюра.

— Всего лишь маленький стартовый капитал для твоей карьеры попрошайки, — язвительно ухмыльнулась Джулианна.

— Спасибо, — бесстрастно ответил он. Все выражение сбежало с его лица, когда он вытащил купюру. Он разорвал ее на крошечные клочки, не отрывая взгляда от Джулианны. — Смотри, конфетти. Теперь мы можем устроить вечеринку, когда тебя выдвинут на звание «самой вероятной содержанки до конца своих дней».

Джулианна побагровела, и ее глаза заблестели, но она лишь откинула волосы, вскинула нос и пышно направилась к своему шкафчику за скрипкой.

Мне тоже пришлось поторопиться к своему шкафчику, хотя бы для того, чтобы сунуть в него голову и переждать желание захохотать в голос. Руди был бесподобно остроумен, и это было проблемой. Смех и одобрение — мои величайшие слабости, и сегодня он невольно подарил мне и то, и другое.

У меня были серьезные проблемы. Загвоздка была в том, что я, похоже, совсем не могла найти в себе инстинкт самосохранения, чтобы меня это волновало.

ГЛАВА 19

Когда той ночью позвонила Джулианна, я ожидала, что она будет орать на меня за то, что я не заступилась за нее на музыке или вроде того. Но дела обстояли совсем иначе.

Сначала в трубке была тишина. Я сказала «алло», но никто не ответил. Я повторила и услышала едва различимые звуки. Часть меня была уверена, что это какая-то ее дурацкая шутка, хотя я не могла понять конечной цели.

Я отняла телефон от уха и посмотрела на экран, чтобы убедиться, что это действительно ее номер. Убедившись, я снова поднесла трубку.

— Джулианна, — сказала я, давая понять, что знаю, кто звонит.

И вот тогда я услышала это. Она всхлипывала. Сначала тихо, потом все громче, пока всхлипы не переросли в полноценные рыдания.

— Джулианна? Что случилось?

— Томас… — простонала она. — Томас — гребаный мудак!

Ну, вообще-то, да. Любой, у кого есть два глаза и хоть капля мозгов, это понимал. Разумеется, я придержала свое истинное мнение при себе.

— Что случилось? — с участием спросила я.

— Это было ужасно, — сказала она таким обиженным тоном, что я сама начала злиться за нее. — Я говорила ему, я сто раз повторяла, чтобы он даже не думал, а он… он просто…!