Чтение онлайн

«И пусть, – вдруг выдохнула она. – Всё равно лучше, чем здесь. Давай. Делай».

Я покорно протянул к ней свои бестелесные руки, бережно развязывая тугие узелки заклятий один за другим. Во второй раз у меня получилось куда быстрее. Почти машинально.

Передо мною возник увечный фантом и тяжко выдохнул. Прикованное к стене тело булькнуло и сдулось, извергнув чёрную жижу и клубки опарышей. «Франкенштейн» в углу зло заурчал. Но двинуться не решился.

«Ничего ты собаченьку запугал», – рассмеялась Ленор. Но я был серьёзен.

«Когда я возьму.. – замялся я. – .. архив.. от тебя мало что останется. Всё будет там, но… Я не знаю, что ты будешь чувствовать при этом».

Девушка в ответ нарочито-беззаботно пожала худенькими плечиками, привычным движеньем отряхнув подол.

«Ну что буду то и буду. Главное, не это», – она обвела рукой мрачное подвальное помещение. Я кивнул и потянулся к центру её груди тонкими пальцами.

«Что за херня, а?!» Дверь позади внезапно распахнулась.

Осознав, что времени в обрез, я вцепился в грудную клетку фантома и буквально вырвал оттуда заветный клубочек. А после без оглядки нырнул с ним в хитросплетенья паутины заклятий и печатей, краем глаза зацепив, как обращается в прах и осыпается зелёными бликами бесплотный образ Ленор.

…

Всё та же крыша. Ветер свистит в ушах. В окоченевшей руке что-то слабо мерцает. Я медленно разжал когтистые пальцы: на ладони лежал тот самый заветный клубок. Значит, получилось. Не к месту я подумал, что вот она, путеводная нить Ариадны. Что ещё это могло быть? Не на пустом же месте легенда возникла.

А после, выдохнув и неуверенно качнувшись над бездной, чувствуя, как неизбежно теряю контроль, я рухнул куда-то в пропасть. Всё-таки даром мне это приключение не обошлось. Я не терял сознания, но и в сознании не находился точно. Земля просто ушла из-под ног, будто там её никогда в общем и не было. Мне не удавалось ни припомнить, ни даже вообразить, как я пролетел двадцать три этажа, и пролетел ли. Да и сам момент встречи с поверхностью, несмотря на всю знаменательность происшествия, не запомнился мне абсолютно. Помню только, и то довольно смутно, что я упал лицом вниз, на асфальт, точно голубь, сбитый на лету из рогатки, нелепо шлёпнувшийся ничком и распластавший увечные крылья.

Первая связная мысль, посетившая меня, была следующей: Ленор… Клубок.. где он?! Рука была сжата, да так, что я её почти не чувствовал и всё никак не мог заставить смёрзшиеся пальцы подчиниться. Тем временем кто-то неустанно и довольно настойчиво тряс меня за плечо – вот следующее из ощущений, явившихся в мой разум, рассыпанный изломанными бликами.

Я тяжело приподнялся и огляделся, чтоб выяснить, кто так неравнодушен к моей непростой судьбе. Этим «кем-то» оказался Михаил. Бледный как мертвец. Это же крыша его дома. Точно. Просто песня.. было ведь что-то такое, про крышу… Но как он…

Невнятные раздумья упорядочить упорно не получалось, и я не вполне соображал, что вообще творится вокруг. Вдруг между пальцев пробилось тусклое мерцание. Архив на месте. Хорошо. Сам же я до сих пор то и дело видел мир Нави, а вкупе парочку-другую сосуществующих с этим пространств, сбивками эфира идущей телепередачи, рябью кинохроники, паразитными кадрами.

Кое-как справившись с расслоеньем действительности, я обвёл взглядом тихо галдящую толпу немногочисленных зевак. Тут что, ролик снимают? – покосился я на парня с смартфоном в руке, направившего на меня чернеющий глазок объектива, и по-человечески сощурился от проблесков навязчивой фотовспышки другого очевидца, счастливого обладателя Nikon.

Однако скоро вынужденная фотосессия прекратилась так же внезапно, как и началась: аппарат, пару раз нервно щёлкнув, затих, а незадачливый фотограф вслед за тем нескладно выругался. Ну, о собственной не фотогеничности я как-то не шибко тревожился. К тому же я ведь представлял собой ходячую электромагнитную аномалию, выводящую из строя технику невинно и непринуждённо – зачастую это происходило со мной без злого умысла, – человеческий глаз не мог заприметить легчайшую пространственно-временную рябь, а вот техника вопреки тому нередко реагировала, не имея компенсаторных механизмов, присущих живому.

Наконец, собравшись с мыслями, я решил всё же встать на ноги, что-то невнятно подумав притом про рождённого ползать. Мигель осторожно поддерживал меня под руку, так, будто я упал не с крыши высотки, а просто поскользнулся на заиндевевшем тротуаре и ушиб колено. К чему эта смешная забота? Скорее всего, простое и вполне человеческое желанье помочь нуждающемуся.

Отрешённым взором я смотрел куда-то сквозь: окружающее было расплывчатым, словно потёкшая акварель. Частично я до сих пор пребывал вовне и частично внутри. Я видел ни то людей, ни то иных существ. Живых, и зачастую неотличимую от них нежить. Непроявленное и явное – всё перед моим взором смешалось в одну пёструю круговерть, словно я катаюсь на детской карусели с цветными зверушками, несущимися по кругу, то поднимаясь вверх, то снова опускаясь вниз. Тысячи радужных мостов, эшелоны бредущих в никуда паломников. По телу прокатилась волна неприятной дрожи.

Вдруг Михаил резко взмахнул рукой и мир.. будто бы застыл, обратившись огромной ледяной глыбой, внутри которой то тут, то там чернели неподвижные фигурки. Я медленно моргнул и поглядел на него. Он, кажется, шептал что-то на латыни.. или на санскрите.. мантры или заклинанья, и что-то ещё.. что нам нужно бы уходить отсюда подобру-поздорову. Я рассеянно ответил ему, на удивление, вслух, а не про себя, но мой ученик, похоже, меня не понял. Язык, спонтанно выбранный мной для обращенья, был слишком древним, давным-давно смытым океаном со страниц истории, и он попросту ну, никак не мог знать его. Только вот.. это болезненное изумление в глазах… Да что же такое-то… Я вновь уставился перед собой.

Вот так и стоял с минуту, не шелохнувшись, вглядываясь в переливающийся лёд, окруживший меня. Будто я – Кай в ледяном замке Снежной Королевы, имя которой.. Смерть. И если раздробить этот смёрзшийся мир на стекляшки, то из них наверняка получится сложить долгожданное слово Вечность.

«Учитель!»

Назидательное обращение заставило меня встрепенуться.

«Пожалуйся, посмотрите на меня!»

Я нехотя, но послушно, перевёл взгляд на своего ученика. И, в конце концов, опомнился окончательно, уцепившись за выражение его внимательных светлых глаз как за единственный более-менее надёжный ориентир. Где-то я их уже видел.. или очень и очень похожие.

Тем временем мир потихоньку начал «оттаивать»: фигурки в толще айсберга стали судорожно подёргиваться, некоторые заморгали. Что-то заторможено припоминая про дружелюбную мимику, виновато и немного растерянно я растянул губы в подобие улыбки, что тотчас заставило стоящих рядом ещё не опомнившихся зрителей неуклюже отшатнуться прочь, а особо впечатлительных вскрикнуть от неожиданности. В следующий миг я из поля их видения исчез, рассеявшись, будто болотный морок, заодно прихватив с собой и Мигеля: мало разве ему проблем?

Да, что-что, а дружелюбную мимику стоит порепетировать ещё – никуда не годится, – сделал я беглую отметку в своём ежедневнике.

Глава

XXV

. С чего начинается Родина.

Как-то попался мне на глаза один парк на окраине города, безлюдный и почти что дикий. Это, по сути так, был настоящий лес. С аккуратным, будто нарисованным, озерцом в самом центре. Туда я и направился. Мне нравилась вода с её переменчивым живым характером. Ведь на моей родной планете водоёмов, как и многого другого, не было: ни тебе атмосферы, красиво рассеивающей ультрафиолет и мелодично посвистывающей ветерком; ни деревьев, отбрасывающих причудливые тени; ни любых других жизнеформ, кроме, разве что, нас самих. Такая вот мрачная и молчаливая каменистая пустыня: людям бы и в голову не пришло искать даже примитивную одноклеточную жизнь на таком-то неуютном космическом теле, попадись оно в прицел их телескопов, буравящих космос жадными взглядами в поиске соседей под стать наблюдателям. Ну, на роль двойника Земли в обширном перечне экзопланет моя историческая родина не годилась уж точно. Пускай в ином измерении она сияла, невыразимо прекрасная и невыносимо правильная. Да и не нашли б они её и при всём тщании. Далеко да высоко.