Чтение онлайн

В пору своей бурной молодости светило наше нещадно метало огненные стрелы в каменистую поверхность, и без того лишённую защитного газового слоя, а в преклонных летах и вовсе довершило процесс, раздувшись и приблизившись так, что во весь окоем полыхало алое инфернальное зарево; ландшафт же, который и раньше-то едва ли можно было назвать красочным и гостеприимным, и вовсе обратился в одну сплошную обугленную чёрную пустошь.

Однако на закате дней бурный нрав своевольного солнца сменился: сбросив надоевшую изношенную оболочку, притом небрежно разметав звёздными ветрами большинство прочих своих планет по просторам космоса, наше капризное светило, как и подобает благовоспитанному старцу, степенно тлело где-то вдали на горизонте крупной звездой, медленно остывая и угасая, делая восходы и закаты неотличимыми друг от друга. В конечном итоге от сияющего некогда факела остался лишь чёрный огарок и высеченная в толще континуума воронка-петля гравитационного следа. В наших краях тогда воцарилась вечная ночь. Зато какими яркими стали звёзды на потемневшем небосводе, утратив своего главного конкурента!

Обитель во всех этих жутких глобальных катаклизмах выстояла одними лишь нашими непрестанными стараниями, никак иначе. Природа, невзирая на всё своё сокрушающее неистовство, безоговорочно нам подчинялась. У неё просто не было иного выхода – противиться тем, кому ведомы наперечёт алгоритмы мироустройства, вряд ли возможно. Вероятно, ещё и за этим Он нас и держал: мы разбирались с насущными мелочами, пока Он был занят чем-то поважнее.

Всё вышесказанное я теперь вспоминал, как предрассветный сон, пригрезившийся ненароком и отчего-то запавший в душу. Родина.. с чего же она начинается? Любил ли я её когда-нибудь?

..Тем временем мы с Михаилом, скользнув сквозь лазейку в пространстве, оказались в лесу как раз у того самого водоёма, на его отлогом, мягко спускающимся к воде заиндевевшем берегу. Молодой маг был слегка озадачен случившимся, хотя прекрасно владел теорией подобных путешествий, чуть ли не лучше меня самого. Однако в противовес его чисто теоретическим знаньям, я распоряжался ими в полной мере на практике, не придавая большого значения своему замечательному уменью, давно трансформировавшемуся в выверенный рефлекс. Портал.. это не только коридор, как принято о нём думать, но и сворачивание сознанья в одном и развёртка его уже в другом месте. Просто в некоторых секторах пространства этот переход, совокупно с транзитом его материальной составляющей, осуществить было легче. Точки пониженного сопротивления, собственно, и принято было именовать порталами. Однако при должной сноровке сгенерировать данную аномалию где душе угодно проблемы не представляло. Любой каприз за ваш счёт, как говорится. Заплати – потом кути.

Пока Мигель озирался по сторонам, пытаясь понять, куда это я его притащил, я сел напротив вздыбившейся от ветра водной глади, кое-где уже схватившейся по краям тонкой корочкой льда. Я сиротливо обнял колени руками, обтянутыми подобием длинных чёрных перчаток-митенок. Материя моего облаченья по виду напоминала сшитый лоскут к лоскутку атлас или, скорее, тонкий роговой покров из сросшихся пластин: так на извивах змеиного тела, должно быть, блестит чешуя. Доселе, надо сказать, я ни малейшего внимания не обращал на то, во что, собственно, одет, а именно в опускающийся до пола длинный чёрный покров, на талии перехваченный серебряным поясом с затейливым узором. Только подошвы и ладони, лишённые линий, оставались открытыми. Какие уж могут быть завихренья судьбы у того, чья учесть изначально предопределена?

Вдруг я вспомнил про зажатый в руке заветный клубок, и аккуратно разомкнул пальцы. Михаил, опустившись рядом на припорошенную снегом траву, тоже внимательно посмотрел на моё приобретенье и тяжело вслед за тем вздохнул. С логикой у него всё было в полном порядке, а потому сопоставить мой лепет про некроманта и девушку с этим вот клубочком труда для него не составило никакого.

«Всё-таки вы..» – осторожно начал молодой маг.

«Да», – не вихляя, согласился я, притом не переставая рассматривать эдакое чудо в моей руке.

Тот, первый клубочек мне и рассмотреть толком не дали. Зато теперь… Странно, но в мерном голубоватом мерцании «пряжи» отчетливо виднелись неоднородные по цвету бурые нити, а некоторые так и вовсе чёрные, виящиеся червями в теле загадочной сферы.

«Что это?» – спросил я, не отрываясь от завораживающего созерцанья подвижного клубка.

«То, что отягощает», – ответил Мигель.

«И.. что это значит?»

«Значит, – вздохнул он, – что пряжу жизни придётся переплетать».

«Как это?»

«Вот так, нитка за ниткой», – терпеливо пояснил он.

«А что будет с изъятыми фрагментами? В них ведь тоже.. остаётся часть сознания человека?»

Но мой собеседник промолчал. Увы, сам я дознаться до таких неимоверных глубин не мог: информация подобного рода содержалась в накрепко запароленных архивах. Ах, если б как раньше… Я бы, может, и сумел взломать заковыристый шифр. Но как раньше уже не было. И вероятно, не будет теперь никогда.

Глава

XXVI

. Огненная река.

«Давайте просто отдадим пряжу жнецу? – чуть погодя тихо предложил Михаил. – Надо думать, он скоро явится».

«А Цербер?» – вдруг всполошился я, припомнив эту неприятную тварь. Если уж я разорвал все привязки и сломал печать, что ему помешает? – мелькнуло в уме.

«Не бойтесь, – спокойно проговорил юноша. – Пока я здесь, он вас не побеспокоит».

Цербер – это ведь просто метафора. А Мигель даже не уточнил, о ком или о чём речь. Я внимательно поглядел на собеседника. Значит, всё и так знает. То есть…

«Ты был одним из них?» – осведомился я и настороженно замер.

Мой ученик отрешённо уставился на пруд, пригладил растрепавшиеся волосы и наконец ответил: «Да, был».

«Почему ты мне не рассказал?»

«Думал, вам и так известно, – грустно улыбнулся он, по-прежнему не глядя на меня. – Это важно?»

«Тот некромант.. – продолжил я. – Он творил с ней ужасные вещи, это.. это.. я просто поверить не могу… – Я покачал головой, на всякий случай спрятав клубок в ладони. – А ещё собака.. из частей…»

«Ученики их называют Псинами, – как бы невзначай проронил молодой маг. – Видели одну такую? Значит, её собрали недавно – долго они не живут».

«Да.. столько страдания.. столько… – я просто не находил слов, меня захлестнули эмоции, неконтролируемые, неуправляемые. – Ты тоже.. собирал таких?»

Непонятно, зачем я вообще его об этом спрашивал. Вероятно, только сейчас понял, что ничего толком о своём ученике и не знаю, что он вообще за человек? Неужели способен творить весь этот ужас?

«Я – нет», – спокойно отозвался Михаил. Я облегчённо выдохнул. И снова напрягся: а вдруг он делал вещи пострашнее?

«Знаешь, тот некромант… – я всё никак не мог успокоиться, – для него что люди, что собаки… А ещё ругается он, как.. пьяный матрос!» Не знаю, отчего эта, в сущности, мелочь меня так задела.

Мигель усмехнулся в ответ: похоже внезапное сравнение его развеселило. Но вдруг помрачнев, он заявил: «Кажется, я знаю, о ком вы».

«Знаешь?» – недоверчиво уточнил я.

«Да, почти что наверняка. Пожалуйста, не попадайтесь ему больше. Ни под руку, ни на глаза – добром это не кончится, просто послушайте меня. Хотя бы один раз. Мара – крайне неприятный тип, но он – далеко не самый страшный человек в Ордене».